Простите, ректор, но теперь вы тролль! - Лариса Петровичева

Дракон даже фыркнул и презрительно отвернулся от нас, давая понять, что никаких других Пряников он в своем окружении не потерпит. Даже академический дракон, который жил в оранжерее, не стал его другом.

— Мне хватит и этого врединки, — Эвелин присела на корточки рядом с драконом и принялась его наглаживать и начесывать. Пряник тотчас же рухнул на спину, довольно подставляя под пальцы то пузо, то мордочку.

Когда-то он катал маленькую Эвелин на спине. А потом просто бегал с ней, как собачка.

— Как думаешь, я справлюсь? — спросила Эвелин, выпрямившись. Я ободряюще улыбнулась и сжала ее руки в своих.

— Конечно, сдавать экзамен, когда твой отец в комиссии, — дочка завела глаза к потолку так же, как это делал Латимер. — Трудное дело, да. Он всегда старается избежать даже намеков на фаворитизм, непотизм и блат.

Это точно: за годы учебы Эвелин пришлось доказать, что она одна из лучших волшебниц своего поколения по талантам, а не по тому, что отец возглавляет академию. Она была умница, моя девочка. Сильная, смелая, талантливая.

Я знала, что у нее все получится. Скоро она будет держать в руках свой золотой диплом с отличием.

— Но ты справишься, Эв, — продолжала я. — Потому что я не знаю волшебницы, талантливее тебя.

Эвелин улыбнулась, мы обнялись и она сказала:

— Мам, мне так жаль, что твой дар не вернулся.

— Зато у меня есть ты, — ответила я. — Есть твой отец, он, конечно, бывает невыносим, но мы друг друга любим. А возглавить распределяющее отделение я смогла и без дара.

Та часть академии, которая направляла выпускников на работу, подчинялась Министерству труда, а не магии и образования, и Латимер был мне не командир.

Эвелин кивнула. Еще раз посмотрела на меня, улыбнулась и сказала:

— Все. Я пошла.

Я кивнула и обвела ее кругом, благословляя. Когда дочка вышла из комнаты, я взялась было за раскладывание украшений обратно по шкатулкам, но в это время в дверь заглянул Латимер.

— Ушла? — спросил он. — О чем вы говорили?

— О том, откуда берутся такие невыносимые отцы, — с улыбкой ответила я. — Но пришли к выводу, что все равно тебя очень любим.

Латимер улыбнулся в ответ. Уж такой была наша семейная жизнь, с шуточками и прибауточками, но другой я не хотела.

— А я утром подумал: как быстро она выросла, — признался Ник. — Вроде бы только что катал ее на шее, а сегодня должен принимать защиту диплома.

— Я понимаю, что тебя уже не переделать, — сказала я. — Но все-таки будь с ней помягче, она очень волнуется.

Латимер неохотно кивнул.

— Мне пришло личное письмо из Министерства магии по ее поводу, — сообщил он. — Осенью ждут в столице, министру нужна помощница.

Я прижала пальцы к губам. Опустила руку.

Как далеко и высоко полетит наша девочка. Серебряная наша птичка.

Могла ли я это представить, когда мы с Латимером шли через Зингорские леса?

— Я подготовлю документы по направлению, — ответила я, подошла к Латимеру, и он крепко обнял меня. — Ох, Ник. Она и правда так быстро выросла, и стала такая умница…

Мне захотелось плакать, но это были светлые слезы. Детям положено улетать из родительского гнезда, нет ничего печальнее птенца-переростка. И это было хорошо, это было славно и правильно — но в носу все-таки щипало.

— Я задам ей самые легкие вопросы, — пообещал Латимер. — В конце концов, иногда это можно позволить.

Я кивнула. Так мы и стояли в обнимку, и я слышала, как в груди мужа гулко стучит сердце, а за окнами шумела весна, утекая в светлое солнечное лето.

И как все-таки хорошо, что иногда можно стать настоящим человеком, побывав троллем!