После развода. Преданная любовь - Марта Макова

На качающийся на воде тримаран с деревянного настила я смотрела со скептическим недоверием. Конструкция мне казалась зыбкой, хотя более надёжной, чем вёрткие и неустойчивые байдарки. На середине палубы тримарана лежали, крепко закреплены верёвками и нарытые брезентом, вещи участников сплава.

— Я помогу. — протянул мне, нерешительно стоящей на краю деревянного причала, руку невысокий, дочерна загорелый и обветренный парень. — Давайте руку.

— Ой, мамочки! — вцепившись в ладонь посмеивающегося парня, пискнула я и шагнула на качающийся под ногами тримаран.

— Садитесь с правого борта, там будут лучшие виды. — посоветовал парень и белозубо улыбнулся. — Меня Наиль зовут.

— Надежда. — представилась я, и неуверенно, цепляясь за все, что попадалось под руку, прошла по палубе тримарана к правому борту.

Села в одно из удобных, мягких сидений, видимо, предназначенных для таких пассажиров-туристов, как я и поправила на себе неудобный спасательный жилет.

Тихо заурчал мотор, второй мужчина, постарше Наиля, оттолкнул тримаран от деревянного причала и, подмигнув мне, ловко прошагал по палубе к носу, на котором стояло складное кресло из полосатой парусины.

— Поехали! — махнул рукой Наилю, сидящему у руля, или правильнее было бы назвать эту штуку штурвалом?

Тримаран плавно тронулся, и я посмотрела на причал, на котором собиралась наша команда, готовая стартовать. На привязанные сбоку от деревянного помоста байдарки, бьющиеся на волнах друг об друга боками. На удаляющийся берег, с которого на меня смотрел, держащий в руках шлем для сплава, Эмиль.

Едва сдержалась, чтобы не помахать ему ехидно ручкой на прощание. Уж больно озадаченный вид был у доморощенного князя.

Но уже через несколько минут я забыла и об Эмиле, и об оставшейся на берегу команде, потому что с реки, по которой, тихо тарахтя мотором, плыл тримаран, открывался завораживающий вид на окрестные горы и леса.

Левый берег реки был пологий, заросший кустами, а вот правый… Правый был высоким. Причудливой формы скалы, словно великаны, стоящие по колено в воде. Такой чистой и прозрачной, что местами было видно речное дно, водоросли и стаи мелких рыбёшек.

И вспомнился небольшая протока в дельте Волги, куда мы с Женей и семилетним Данькой ездили в один из отпусков на базу отдыха. Скал и гор там не было, только поросшие белой ивой и шелковицей заливные острова и заросли камыша. И такая же прозрачная вода, в которой колыхались пушистые водоросли, создавая впечатление загадочного подводного мира, населённого стайками серебристых рыбок.

Я нагибалась над бортом моторной лодки и рассматривала царство рыб, а Женя склонялся надо мной и щекотно целовал в шею. Смеялся, что водяной утащит меня на дно. Или пугал огромными сомами, которые тоже не прочь полакомиться такой сладкой девочкой. Данька тоже посмеивался, но через борт не перегибался, крепко держался двумя руками за деревянную лавочку моторки.

Из камышей вылетали потревоженные нами птицы, заставляя нас от испуга и неожиданности, пригибаться. Было весело, было интересно, жарко, и вода пахла водорослями и рыбой. Летали огромные стрекозы со слюдяными крыльями, сладко пахли лотосы и солнце отражалось золотыми бликами на воде. Один из последних наших безмятежных и счастливых отпусков.

Тогда ещё Женя любил меня. Если вообще когда-нибудь любил.

Глава 18

— Это наши Семь Братьев! — выдернул меня из воспоминаний голос Наиля.

Я недоумённо обернулась и посмотрела на парня. Какие семь братьев? Где?

— Считайте. — махнул рукой Наиль в сторону берега. — Это первый, второй и третий. Сейчас за ними покажутся остальные.

Скалы или утёсы, я не знала, как правильно назвать эти могучие, кряжистые камни, рядком стоящие в воде вдоль берега. Похожие друг на друга, как родные братья.

— Ташъяр по-нашему. — белозубо улыбался Наиль. — Или Шыршыяр старики раньше называли.

— А что с ними случилось? — поинтересовалась я.

— С кем? — не понял меня парень.

— Ну не со стариками же. — засмеялась я. — С братьями. Ведь должна же быть какая-то легенда? Раз есть название, значит, имеется и история.

— Легенда есть. И не одна. — охотно отозвался Наиль, убавляя обороты двигателя тримарана, чтобы я могла не спеша полюбоваться на скалы. — Мне нравится про Ермака. Что шёл он здесь со своей армией и встретил на этом месте семерых братьев. Они не хотели пускать его на свои земли. Так и полегли здесь рядком, все семеро, и превратились в камни.

— Почему у всех скал и гор всегда такие грустные легенды? — проговорила, любуясь на коренастых, серьёзных парней-братьев. — Обязательно кто-то умирает.

— Если бы вы пошли со всеми на байдарках, то поднялись бы на последнюю скалу. Там очень красивый вид на реку сверху. Здесь у группы привал будет. Но мы останавливаться не можем. Нам нужно раньше всех на место ночёвки прийти. — с сочувствием в голосе оповестил меня парень.

— Значит, в следующий раз. — с сожалением вздохнула я и закусила губу. Не знала, будет ли он вообще у меня — следующий раз.

И жаль, что Данька не видит этого всего. Валенсия и Средиземное море тоже очень красиво. И Англия. И вообще, Европа. Но наши родные красоты не хуже. Удивительное место эта река Белая и Урал. Не врали в туристическом агентстве, рекламируя эту поездку. Красота вокруг такая, что дух захватывало.

— Да вы не расстраивайтесь, Надежда. У вас ещё скала Трон по пути, и Миндигуловская пещера, и Обезьяньи камни. Мамонты. Горбоносая. — искренне утешал меня Наиль, перечисляя все объекты, которые наша группа должна посетить. — Каповая пещера! Вы же поедите в Шульган-таш? Мёд настоящий башкирский попробуете.

Я почти не слушала парня. Разглядывала скалы, поросшие кустарниками, и высокие, остроконечные сосны, стоящие за ними плотной стеной. Ловила краем уха пение птиц, шум сосен и журчание воды, тихий рокот двигателя. И крутила головой, пытаясь вобрать в себя всю полноту открывающейся картины. Сочной, полной запахов и звуков, восхитительной, непривычной моему городскому взгляду, красоте.

— Прибыли! — поднялся со своего места второй мужчина, весь путь сидевший на носу и не проронивший за это время ни слова.

Тримаран замедлил ход. Развернулся, описав дугу на воде, и не торопясь, заскользил к берегу. Ткнулся носом в пологий берег и, прошуршав по песку и траве, замер. Мужчина спрыгнул на землю, и, подхватив веревку, лежащую свернутой кольцами на носу, потянул её на себя, вытаскивая тримаран на сушу.

— Я помогу. — сиганувший в воду и Наиль подошел в моему борту. — Давайте руку.

Замешкалась, неуверенно глядя на него, стоящего по колено в воде, но Наиль обхватил меня за бедра, легко оторвал мою тушку от палубы. Я взвизгнула и оперлась ладонями о его плечи.

— Не бойтесь,