«Илиада». эпос и история - Лев Самуилович Клейн

искусными мореплавателями). Они ввели Ахилла в песни об осаде Илиона, и сделали его соперником Агамемнона и победителем Гектора, затушевав убиение Гектора его прежними победителями. Теперь Ахилл убивал Гектора, измывался над его трупом и выбрасывал его на съедение птицам и псам.

Отсутствие Ахилла в песнях о предшествующих событиях Троянской войны побудило певцов придумать его укрывание от войны матерью Фетидой, а затем воздержание от боев из-за обиды на Агамемнона. И разыграть их ссору (Wecklein 1923: 47). Выделившись из всей эпопеи об осаде ахейцами Илиона, сюжет о ссоре вождей в конце войны — песнь о гневе (обиде) Ахилла — стал основой «Илиады».

Наряду с Ахиллом в эпопею вошли и другие культовые образы чудесных героев-помощников — мага-прорицателя Одиссея и героя-всадника с жреческими функциями — Диомеда. Если Ахилл господствовал на островах и в Малой Азии, то в Арголиде его подменял в песнях Диомед, а потом все эти песни включили в «Илиаду» (чтобы не обидно было слушателям в разных местностях) — так получилось, что в ней эти герои дублируют друг друга.

8. Гораздо позже в эпос вошел Приам, царь Трои. Это произошло, вероятно, при слиянии песни об осаде Илиона с песнью об осаде Трои, погибшей значительно раньше. Поскольку место командующего войсками осажденного города было уже занято (Гектором), Приама пришлось превратить в дряхлого старца и сделать отцом Гектора и Александра.

9. С Приамом схожи по разработке образы двух ахейских старцев — Нестора и Феникса, речистых и сравнительно миролюбивых. Оба они первоначально формировались вне эпоса: один как культовый герой-конник и чудесный целитель, другой как персонаж мифологии, эпоним восточной страны. Но в «Илиаде» оба они, Нестор и Феникс, сосредоточились вокруг образа Патрокла. Своими речами они проясняют смысл деяний и судьбы Патрокла в поэме.

Функционально (по логике сюжета) нужен он в поэме только для того, чтобы мотивировать возвращение Ахилла к боям местью за гибель Патрокла. Но есть и другая мотивировка возвращения к боям — посольство от Агамемнона и его богатые искупительные дары. Эти мотивировки параллельны, и одна из них не нужна. Поскольку посольство сделано неудачным, а «Патроклия» помещена после посольства, она, видимо, и включена позже. А значит, включение Патрокла преследовало и художественные задачи — он обогащал смысл поэмы.

Прообраз этой фигуры возник в шумеро-аккадском эпосе — там это был Энкиду, друг царя Гильгамеша, которого царь по своей вине теряет. В песнях Троянского цикла этот персонаж стал другом Ахилла, сначала под именем Антилоха, потом Патрокла, и Ахилл тоже теряет его по своей вине. Месть за погибшего друга стала новой мотивацией возвращения Ахилла к боям. А его чувство вины за потерю друга не только обогатило психологическую палитру певцов, но и внесло в поэму новый смысл — идею милосердия.

С этой идеей связана новая концовка поэмы, в которой новый, милосердный Ахилл соглашается выдать Приаму тело Гектора.

10. Весьма поздно в поэму введены фигуры, представленные как ликийские цари: Сарпедон и Главк. На самом деле это были эпонимы греческих городов-колоний на малоазийском побережье. Один из этих героев, Сарпедон, перед тем, в эпоху колонизации восточного Средиземноморья, был, вероятно, культовым героем греков-мореплавателей, предохранявшим их чудесным образом от столкновения с береговыми скалами.

11. Сугубо новая фигура, выдуманная специально для «Илиады», — Пандар. Он, конечно, никакой не ликиец, каковым он представлен. Черты для создания этой фигуры взяты от образа мифического святотатца, приносившего бедствия людям. Образ этот был связан с заупокойным культом.

12. Еще позже в эпос вошел Эней. Это был эпоним одного из местных племен, воображаемый предок династии, правившей в регионе Илиона в конце VII века и позже, и поддерживавшей афинян в их войне с митиленцами с Лесбоса за Сигей возле Илиона. Для легализации этой династии ее необходимо было связать с воспетыми в эпосе царями Илиона, для чего Эней и был введен в генеалогию Приама и в песни Троянского цикла. С ним, вероятно, вошли в эпос афинские герои.

13. В последнюю очередь усложнился один из старейших образов: Александру придали двойника — Париса. Это эпоним острова Париона — колонии, выведенной с более крупного острова Пароса. Вскоре Парис и Александр слились в одну фигуру.

Формирование канонической «Илиады» окончено.

Так из взаимодействия заимствованных мифологических сюжетов, местных легенд, культовых образов и династических генеалогий складывалась Троянская эпопея, и как часть ее — «Илиада». В очень малой мере вплетались в эпическую ткань исторические события и лица. В гораздо более широком масштабе — реалии древней культуры, исторической географии и быта, но и то — из разных эпох, в смеси и преображении.

Любопытно, что главные образы «Илиады» вошли в эпопею не из исторической действительности, даже не из туманных легенд о ней, а из культовой практики, и, в гораздо меньшем объеме, из мифов. Перед тем, как стать героями эпоса и почитаться за свои военные подвиги, почти все они были фигурами религиозного культа, чудесными помощниками и покровителями в разных сферах жизни, вроде христианских святых, и почитались за свою чудесную помощь, далеко не всегда — военную.

Троянская война, какою она описана в «Илиаде», — не историческая действительность, а ее герои не исторические фигуры. «Илиада» не учебник истории. Но для древних греков она была учебником истории, и еще больше — учебником жизни. Однако ее далеким от реальности героям приданы черты реальных людей — силой народного творчества и талантом певцов. Как и гомеровские боги, это не идеальные фигуры, они проявляют героизм и завидные способности, но также трусость, жадность, зависть, несправедливость. Учат жизни не столько герои «Илиады», сколько ее идеи.

III

КОРАБЛИ НА БЕРЕГУ

1. Споры о «Каталоге кораблей»

Пожалуй, самая знаменитая часть «Илиады» — это «Каталог кораблей». У Гомера нет этого словосочетания. «Каталогом», или «Списком кораблей» среднюю часть второй песни «Илиады», 366 стихов, прозвали филологи. Еще в древности Аполлодор Артемитский написал о нем сочинение в 12 книгах, да и в новое время о нем было написано не менее сотни книг и статей. Этот сухой текст обладал каким-то неизъяснимым очарованием. Даже в годы Второй мировой войны немец В. Бурр корпел над «Каталогом кораблей» (Burr 1944). Продолжались попытки вычитать из него тайны Троянской войны и потом.

Странный это список кораблей. Ни один корабль в нем не назван. Только пешие ахейские отряды, и для каждого указано, на каком количестве кораблей он прибыл к Трое 10 лет назад. Вот почти всё, что есть в «Каталоге» о кораблях. «Бессонница, Гомер, тугие паруса…», — писал