«Илиада». эпос и история - Лев Самуилович Клейн

Оставшиеся три отряда — Филоктета, Эвмела и Гунея имеют числа кораблей 7, 11 и 22. Нетрудно заметить, что 22 это 11 + 11, и действительно, в этом отряде два народа: эниане и перребы. Это уникальный случай в «Каталоге». В России появилась статья (Брагинская и Леонов 1986), доказывавшая, что здесь были две ячейки, которые слились в одну (в Киприях, другой поэме, о начале Троянской войны, числилось, судя по переложению Апол-лодора, не 29, а 30 отрядов). Итак, 7 и три по 11. Семерку пока отложим. Все три (или четыре) отряда не участвуют в боевых действиях.

Впечатление такое, будто перед нами регулярные военно-морские формирования: те — по 12 кораблей, эти — по 11. Эскадры разного штатного состава? Но подбор схожих героев в каждой «эскадре», и подбор одинаковых словесных оформлений говорят о том, что это просто разные числовые предпочтения, разные стили мышления певцов. То есть, что у каждой «эскадры» свой автор.

Теперь обратимся к большей серии — к народно-территориальным отрядам с большими и круглыми числами кораблей. В ней 22 ячейки (22 отряда). Основные числа здесь 30 (и производное от него 90), 50 и 80.

Если уж продолжить деление по числам, и начать с меньших, то тут, прежде всего, выделяются в особую группу три отряда по 30 кораблей. Это орхоменский отряд Аресовых сыновей Аскалафа и Иялмена, Косский отряд двух сыновей Фессала — Федиппа и Антифа, и фессальский отряд двух сыновей Асклепия — Махаона и Подалирия, врачей экспедиции. Все эти отряды выделяются и объединяются не только тем, что у них по 30 кораблей, но и тем, что у них всех по 2 вождя, и что корабли у них носят эпитет «полые» (γλαφυραί). Только один еще отряд имеет «полые» корабли, это отряд старца Нестора, царя Пилоса. У него 90 кораблей. Число делится на 30, и все четыре отряда явно принадлежат к одной группе. Рядовые отряды имеют стандартное число, а головной выделен втрое большим числом.

Пойдем дальше. Исследователи давно присматриваются к афинскому отряду Менесфея (50 кораблей): подозревают его поздний возраст (Wilamowitz 1884; Frazer 1969 и др.). В нем вся Аттика представлена одними Афинами — уже объединена? (Об этом еще будет речь.) Он редко появляется в «Илиаде», но почти во всех местах, где он проскальзывает, вместе с ним оказываются три отряда из Средней Греции, происходящие из стран, находившихся у выхода из Коринфского залива: эпеяне (Элида), этолийцы и жители Эхинадских островов. У них всех по 40 кораблей. Для введения этого числа использована стандартная формула («Сорок черных судов принеслося за ним к Илиону»), но она же применена здесь (и только здесь) для введения числа 50 — в афинском отряде. Получается, что Аттика ведет за собой, так сказать, часовых залива, караул против Коринфа. Это понятно: Коринф — ее естественный соперник в овладении морскими торговыми путями.

Еще одна группа выделяется очень четко. По 80 кораблей имеют два героя: Диомед и Идоменей. Оба героя выступают в других легендах соперниками верховного вождя. В расстановке обоих отрядов примечательная черта: Диомед поставлен перед Агамемноном, Идоменей — перед островными вождями, а если те окажутся вставленными поздно, то Идоменей — непосредственно перед Ахиллом. В обеих ячейках по две столицы: в аргивской Аргос и Тиринф, в критской Кносс и Гортина. Вторые столицы в обоих случаях носят один эпитет — «τειχιόεσσα» («укрепленный стенами»). Это редкий эпитет: в остальных случаях аналогичное понятие выражается словом «εύτείχεος» («крепкостенный»).

Есть еще отряд магнетов, стоящий в списке последним — уже сам по себе это намек на позднее включение. В отряде 40 кораблей, но его не удается связать с другими отрядами, и надо оставить его в изоляции. Отсутствие городов также говорит о его позднем включении: все города к этому времени были уже разобраны.

4. Геометрический стиль и симметрия

Прежде чем рассматривать выявленную структуру, нужно сказать пару слов об одном методическом вопросе.

В начале XX века Э. Дреруп выдвинул идею, что геометрический стиль гомеровского времени (VIII века) должен сказываться на структуре «Илиады» и вообще на эпосе — в частом делении на три части, в симметрии, в рамочной композиции (Drerup 1905; 1915; 1921: 278). И. А. Нотопулос подробно анализирует возможности отыскать в эпосе особенности геометрического искусства — прямолинейное движение и построение войск, расположение ахейских и троянских лагерей, круговую (рамочную) композицию, симметрию во всем (Notopulos 1957). Б. Андре и Г. Флажар добавили к этому сопоставления («структурные эквиваленты») вазового искусства и гомеровского эпоса (Andreae and Flashar 1977).

Ряд исследователей занялся конкретным выявлением рамочных композиций, тройных делений, симметрии в «Илиаде». Применяли эту идею и к «Каталогу кораблей». Уже Дреруп пытался отыскать симметрию в его цифрах. С. Бенардет усматривал симметрию в расположении основных героев в Каталоге: от Одиссея по обе стороны отстоят на 6 мест Ахилл и Агамемнон (Benardete 1965: 15, п. 1). Если это намеренное выстраивание, то непонятно, почему в центре Одиссей (второстепенный для «Илиады» герой), а не Агамемнон или Ахилл.

Уже в начале века Ф. Штелин использовал идею Дрерупа против аналитиков в своей работе «Геометрический стиль в Илиаде» (Stählin 1923), и симметрия не раз фигурировала в споре унитариев с аналитиками. Унитарии ссылались на симметрию как на признак, выявляющий единство структуры поэмы, и, следовательно, как на доказательство ее единоличного авторства. Они были очень изобретательны в отыскании симметричных частей и компонентов в «Илиаде». Ф. Штюрмер даже подсчитывал стихи в разных смысловых отрезках — не выдаст ли их количество симметрию? (Stürmer 1919).

Аналитики в ответ говорили, что всё это бессмысленно, поскольку никогда и нигде «Илиада» не фигурировала и не должна была фигурировать как целое: она слишком велика (У. Виламовиц), что нельзя на месте древнего певца представлять себе конструктора (Г. Финслер), что все эти деления на две-три равных части просто естественны для любой человеческой деятельности (П. Кауэр), и т. п. (Wilamowitz 1912:17; Саиеr 1916: 612; Finster 1924:261263). Я тоже поддерживал эту критику и развивал ее (Клейн 1998:10, 218–221).

Но сама мысль о соблюдении певцами законов геометрического искусства в поэзии плодотворна, если ее не проецировать на всю грандиозную поэму и не воображать певца хитроумным конструктором. Можно полагать, что реализацию этих законов — деление на три части, симметрию, прямолинейность скорее (и гораздо больше) можно увидеть не в композиции самой поэмы (она была более свободна и переменчива, потому сложна), а в изображаемом (и воображаемом) содержании. В том, как певец представлял