Дом для счастья - Яра Славцева

меня подкашивались колени гораздо сильнее, чем от любой грубости.

Я сама прижалась ближе.

Почувствовала, как он резко втянул воздух.

— Арина… — выдохнул он мне в губы.

И в этом одном слове было столько желания, что я чуть не застонала.

Но именно в этот момент на втором этаже тихо скрипнула дверь.

Мы замерли.

Послышались легкие шаги.

Лиза.

Матвей отстранился первым.

Очень медленно.

С усилием.

Я тоже отступила, с трудом восстанавливая дыхание.

Через пару секунд в дверях кухни появилась сонная девочка с пледом в руках.

— Пап, мне приснилось что-то странное…

Она не договорила, потому что увидела нас.

Перевела взгляд с него на меня.

Потом обратно.

И очень, очень медленно прищурилась.

— А-а-а, — сказала она.

Господи.

Я готова была провалиться под пол.

Матвей, кажется, тоже.

— Лиза, — начал он ровно, — мы просто…

— Даже не начинай, — сонно отмахнулась она. — Я не маленькая.

И это была настолько его интонация, что я, несмотря на ужас ситуации, чуть не рассмеялась.

Лиза подошла ко мне и протянула плед.

— Ты все равно лучше умеешь гладить по голове, когда плохо.

Все.

После этого у меня внутри окончательно что-то сдалось.

Я взяла плед, опустилась перед ней на колени и тихо спросила:

— Хочешь, я посижу у тебя, пока ты снова не уснешь?

Она кивнула.

И, уже разворачиваясь к двери, добавила:

— Только вы там потом без меня не целуйтесь долго. Я болею и мне обидно.

Матвей закрыл глаза рукой.

Я уткнулась лбом ему в плечо, беззвучно смеясь.

— Твоя дочь нас уничтожила, — прошептала я.

— Да, — глухо ответил он. — И, кажется, вполне осознанно.

Глава 14

Утро началось хорошо.

Слишком хорошо, чтобы долго продержаться.

Температура у Лизы почти спала. Она уже сидела в постели, бледная, но вполне бодрая, и требовала какао, книжку и “что-нибудь не отвратительное из еды”.

Матвей, не спавший почти полночь, выглядел уставшим, щетинистым и чертовски домашним.

Я сидела на краю кровати, заплетала Лизе косу и слушала, как она объясняет отцу, что в моменты болезни организм имеет право на круассаны.

— Это медицинский факт, — заявила она.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Я чувствую.

— Очень опасный метод диагностики.

— Но точный.

Я перехватила взгляд Матвея через ее плечо.

И вот в этом взгляде было все, что случилось ночью.

Все, что могло случиться потом.

И все, чего мы оба уже, кажется, перестали отрицать.

Мне было хорошо.

Страшно.

Тепло.

Неправильно.

Живое сердце, как обычно, выбирало самый небезопасный вариант из всех возможных.

А потом зазвонил мой телефон.

Я посмотрела на экран — и меня будто окатило холодной водой.

Олег.

Бывший муж.

Редкая, крайне неприятная разновидность прошлого, которое имеет дурную привычку объявляться в самый неподходящий момент.

Матвей заметил, как изменилось мое лицо.

— Все в порядке? — спросил он тихо.

— Да, — соврала я. — Мне нужно ответить.

Я вышла в коридор и только там взяла трубку.

— Что случилось?

— И тебе доброе утро, Арина, — прозвучал знакомый голос. Все такой же спокойный. Все такой же раздражающе гладкий. — Не рад тебя слышать, конечно, но придется.

— Олег, если ты звонишь просто ради удовольствия испортить мне день, то у меня есть люди и поближе, которые справляются с этим лучше.

— Ты все такая же милая.

— А ты все такой же самодовольный. Говори.

Пауза.

— Нам нужно встретиться.

Я прикрыла глаза.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тогда особенно нет.

— Это по поводу квартиры.

Я замерла.

Квартира.

Та самая, которую мы когда-то покупали вместе. Документы по ней тянулись, как дурной сериал: оценка, доли, налоговые хвосты, остаточные обязательства. Я делала все, чтобы закончить эту историю через юристов и не видеть его вообще.

— У меня есть адвокат, — сухо сказала я.

— У меня тоже. Но есть нюанс, который лучше обсудить лично.

— Что за нюанс?

— Не по телефону.

Я чувствовала, как внутри начинает подниматься старое, знакомое, липкое раздражение.

Такое, от которого когда-то болел желудок.

— Олег.

— Что?

— Если это очередная попытка снова войти в мою жизнь под предлогом “надо поговорить”, то я просто положу трубку.

Он усмехнулся. Я даже через связь это услышала.

— Арина, расслабься. Мне давно неинтересно входить в твою жизнь.

Вот за такие фразы я когда-то и перестала его любить окончательно.

Спокойные.

Чистые.

Безжалостные.

— Замечательно, — ответила я. — Тогда присылай все юристу.

— Сегодня в пять. В нашей старой квартире. Иначе вопрос затянется еще на полгода.

— Меня не устраивает…

— До встречи.

Он сбросил вызов.

Я уставилась на погасший экран.

Руки дрожали.

Только не сейчас.

Только не тогда, когда я впервые за долгое время начала дышать свободнее.

— Арина.

Я обернулась.

Матвей стоял в коридоре.

Конечно, он все увидел.

По лицу. По позе. По тому, как я сжала телефон, словно хотела раздавить его в ладони.

— Это он, — сказал Матвей.

Не спросил.

Я кивнула.

— Да.

— Что ему нужно?

— Встретиться. Якобы по поводу квартиры.

— И ты поедешь?

— Придется.

Он подошел ближе.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Арина.

— Нет, Матвей. Это мое прошлое. Я сама разберусь.

— Твое прошлое явно не умеет появляться деликатно.

— В этом и проблема. Но именно поэтому я не хочу, чтобы ты был рядом.

— Почему?

Я тяжело выдохнула.

— Потому что рядом с Олегом я становлюсь… не такой, какая сейчас. Более злой. Более уязвимой. Более той, которой мне быть не хочется.

Матвей смотрел так внимательно, что мне стало почти не по себе.

— Я не боюсь увидеть тебя уязвимой.

— А я боюсь.

Это вырвалось слишком честно.

Слишком голо.

Он поднял руку, коснулся моей щеки.

— Арина, ты не обязана быть сильной двадцать четыре часа в сутки.

— Знаю.

— Но ведешь себя так, будто обязана.

— Потому что если не я, то кто?

Слова прозвучали резко. Слишком резко.

Матвей не убрал руку.

— Уже не только ты.

И от этой фразы у меня на мгновение перехватило дыхание.

Вот оно.

Опять.

Он заходил туда, куда я обычно никого не пускала.

Туда, где женщина не просто самостоятельная, а уставшая быть ею без права иногда опереться.

— Не делай так, — прошептала я.

— Как?

— Не говори вещи, от которых мне хочется тебе верить.

Он смотрел долго.

Потом сказал:

— Поздно.

И я поняла, что день у меня будет ужасный.

Потому что в пять мне предстоит встретиться с человеком, который когда-то сделал больно так глубоко, что я месяцами собирала себя по кускам.

А после этого — вернуться сюда.

К мужчине, которому я уже слишком многое начинаю позволять.

И если Олег сегодня нажмет на старые раны, то я либо окончательно сбегу от всего