Петр Столыпин. Нам нужна великая Россия - Дмитрий Владимирович Табачник

несмотря на то, что польское население было настроено оппозиционно по отношению к имперской власти, во время губернаторства Столыпина никаких серьезных проблем с поляками не было. И подобного результата губернатор достиг вовсе не репрессивными мерами, а взаимопониманием на основе общих интересов. Он сумел показать свое уважение к религии и национальным чувствам польского населения и сумел его убедить в необходимости поддержания стабильности в губернии.

Конечно, Столыпин ни в коей мере не был полонофилом, просто он трезво смотрел на положение дел и видел, что политика государственного давления на польское население с целью заставить его отказаться от своей национально-культурной идентичности и веры предков может привести лишь к взрыву. Но он был и против односторонних уступок со стороны правительства, дающих возможность полонизировать западные губернии, о чем говорил недвусмысленно: «…судьбе было угодно, чтобы опыт, единожды уже произведенный после смерти Екатерины Второй, повторился еще раз. По восшествию на престол император Александр Второй, по врожденному своему великодушию, сделал еще раз попытку привлечь на свою сторону польские элементы Западного края. Вместо того чтобы продолжать политику проведения русских начал, которые уже начали получать преобладание над польскими стремлениями и влияниями, поставлено было целью эти стремления и влияния обезвредить, сделать их одним из слагаемых государственности в Западном крае. И, тривиально говоря, поляки были попросту еще раз сбиты с толку; поляки никогда не отказывались и не стремились отказаться от своей национальности, какие бы льготы им предоставлены ни были, а льготы эти, со своей стороны, питали надежды и иллюзии осуществления национального польского стремления полонизации края… В это время пробудились у поляков все врожденные хорошие и дурные стремления; они проснулись, пробужденные примирительной политикой императора Александра Второго, политикой, которая, как и 30 лет перед этим, окончилась вторым вооруженным восстанием».

О том, насколько гродненский опыт Столыпина был отмечен в Петербурге, свидетельствует тот факт, что фон Плеве попросил губернатора оценить свой план изменения системы земского самоуправления в западных губерниях. Основой плана было то, что земские гласные должны были не избираться, а назначаться губернатором — таким образом правительство хотело нанести удар по польскому влиянию. Характерно, что Столыпин ответил своему непосредственному начальнику в довольно критическом ключе. Он не согласился с тем, что земских гласных следует назначать (что лишило бы тогда земское самоуправление всякого смысла), и предложил в качестве альтернативы создание так называемых «коллегий выборщиков», которые составляли бы жители губернии на основе определенного имущественного ценза. При этом Столыпин выступил категорически против каких-либо ограничений на основании вероисповедания и национальной принадлежности. Касалось это не только поляков-католиков, но и евреев, которых Столыпин впервые в России предложил сделать полноправными участниками местного самоуправления. Впрочем, миф об антисемитизме и ксенофобии Столыпина целенаправленно создавался его политическими противниками, а оттуда уже перекочевал в ряд исторических исследований, авторы которых не умели или не хотели работать с архивными первоисточниками.

Любопытно, что, согласно утверждению сына Столыпина, будучи главой правительства, Петр Аркадьевич разработал план предоставления Польше (под которой понималось объединение чисто польских земель по этнографическому признаку) независимости, которую он считал возможным дать к 1920 году. Правда, никаких письменных свидетельств подобных намерений (если они и были) не сохранилось. Как утверждал Аркадий Петрович: «Этот план мой шурин, муж моей сестры, видел в ящике письменного стола моего отца в нашем имении в Литве. Но на следующий день нагрянула государственная комиссия (по разбору бумаг после смерти. — Авт.) и все это увезла, и план этот исчез». Так это было или нет, сейчас вряд ли возможно установить, но уже во время Первой мировой войны Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич выступил с декларацией аналогичного содержания.

В Гродно Столыпин с головой окунулся в повседневную напряженную работу, стараясь не упустить ничего, что нужно сделать для улучшения жизни в губернии. О том, что Петр Аркадьевич в самом прямом смысле себя не щадил, говорит даже его рабочий график: он ложился спать в четыре часа утра, а в девять опять приступал к работе (этот режим он сохранил до конца жизни). Напряженной работы требовал Столыпин и от всех своих подчиненных, но несмотря на требовательность, пользовался их любовью. Одной из причин этого было то, что он всегда помнил об их нуждах и ценил людей честных, преданных делу. Например, Петр Аркадьевич обратился к своему непосредственному начальнику (хотя тот почти не вмешивался в дела губернии), Виленскому, Ковенскому и Гродненскому генерал-губернатору, генерал-адъютанту, князю Петру Даниловичу Святополк-Мирскому (в августе 1904 года назначенному министром внутренних дел) со следующим ходатайством: «Первого сего декабря гродненский полицмейстер г. Гордынский подал в отставку. Как я уже докладывал Вашему Сиятельству, причиною отставки является утомление после 35 лет службы, из которых последние 19 лет г. Гордынский прослужил в полиции. Зная его с самой хорошей стороны, как человека вполне честного и порядочного, чему доказательством служит полное отсутствие у него личных средств, я решаюсь обратиться к Вам с покорнейшею просьбой: не сочтете ли Вы возможным в бытность свою в Петербурге подкрепить своим веским словом ходатайство мое о награждении г. Гордынского пенсией в полном размере получаемого им содержания. Официальное представление мое будет на этих днях представлено Вашему Сиятельству». Добавим, что ходатайств на получение каких-либо благ для себя или родственников Столыпин не писал никогда.

Сфера его забот как губернатора была чрезвычайно обширна. Например, он лично занялся проблемами образования, и по инициативе губернатора были открыты еврейское двухклассное народное училище (опять к вопросу об «антисемитизме» Столыпина!), ремесленное училище и приходское училище для девочек (губернатор считал крайне важным развитие образования для женщин), а для неимущих учеников мужской гимназии были учреждены именные стипендии семьи Столыпиных.

В отличие от ряда ультраконсерваторов Столыпин не только не боялся поднятия образовательного уровня крестьянства, но и считал это необходимым для укрепления государства (в том числе развития сельского хозяйства). Одному из таких сторонников ограничения образования народа — князю Святополк-Четвертинскому — он в Гродно резко ответил следующим образом: «Бояться грамоты и просвещения, бояться света нельзя. Образование народа, правильно и разумно поставленное, никогда не приведет к анархии… Распространение сельскохозяйственных знаний зависит от общего образования. Развивайте его по широкой программе… и вы дадите большую обеспеченность земледельческому классу, самому консервативному в каждой стране».

Гродненская губерния стала и полигоном Столыпина, где он впервые попытался реализовать элементы своей будущей аграрной реформы. Этому способствовало то, что он по должности возглавил губернский комитет особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности, организованный по инициативе министра финан-сов Витте.

В комитете губернатор не ограничился лишь бумажной бюрократической работой, а начал последовательно проводить мероприятия по облегчению свободного выхода из общины всех желающих,