Императрица из 21-го века - Вадим Владимирович Чинцов

Я, насколько позволял мой живот, поклонилась императрице — Я оправдаю ваше доверие, ваше Величество!

Та погрозила мне пальцем — Только не забудь, Катя, что на тебе еще и обещанный нам спектакль!

Я не растерялась: сценарий был уже готов — Ваше Величество, сегодня же сценарий Рождественской Елки будет у вас.

Вечером, с удовольствием прочтя сценарий праздника, императрица вызвала к себе шефа Тайной канцелярии — Скажи-ка, Александр Иванович, что ты смог разузнать про супругу моего бестолкового племянника. Представляет ли она опасность для моего престола?

Шувалов похмыкал и развел руками — Совершенно определенно могу сказать, что Великая Княгиня совершенно не поддерживает отношения даже с своей семьей, не говоря уже о короле Фридрихе. А вот со своими немцами, которые вместе с нею прибыли из Штеттина, Великая Княгиня постоянно видится и даже три раза в неделю лично контролирует их тренировки по национальной немецкой борьбе. Среди офицеров гвардии появились сторонники изучения этой борьбы, особенно после того, как эти, принявшие православие, немцы, не напрягаясь поваляли по земле богатырей, славящихся своей силой среди гвардейцев. Вы же знаете Максима Нагиба?

Императрица кивнула. Ее воспоминания были полны адреналина.

Максим Андреевич Нагиба был сын священника села Голенищева, Муромского уезда, Владимирской губернии. Это был человек высокого роста, красивый собой и с атлетической силой. Он взят был в солдаты и поступил в гвардию. Веселый нравом, общительный с товарищами и как человек, далеко неглупый, он пользовался особенною любовью среди гвардейцев и значительным доверием от начальства. Вопрос «о незаконности царствования малолетнего Иоанна Антоновича, в ущерб прямой наследнице престола, Елизавете Петровне», Нагиба принял близко к сердцу. Когда мысль «о возведении на престол Елизавету Петровну, в среде ее приверженцев, достаточно созрела и в нее, Нагиба, до некоторой степени был посвящен, скоро он начал распространять ее среди солдат-гвардейцев. Способ распространения им этой мысли был довольно прост. Подойдет бывало к одному солдатику и слово за слово начинает его выпытывать о том, как он думает "о царевне Елизавете Петровне».

Если собеседник при этом оказывался неподатливым, трусоватым, или вовсе не разделял его мыслей, то скажет ему обыкновенно: «Смотри, я тебе об этом ничего не говорил», и пойдет к другому, третьему, с тем же приемом. Впрочем, Нaгибе редко приходилось слышать от вербуемых им солдат отрицательные ответы. Сторонники же Елизаветы Петровны, в высших кругах гвардии, строили план переворота и приводили его уже к концу; главными же исполнителями этого плана была рота гвардейцев, во главе которой стоял Нагиба. В назначенный день и час Haгибе дали поручение «привезти Елизавету Петровну во дворец и арестовать Иоанна Антоновича и его родителей».

Нагиба ко времени выполнения возложенного на него плана имел уже в распоряжении своем 40 отборных и верных ему гвардейцев.

В назначенный день и час одна часть этих гвардейцев должна была идти к дворцу Иоанна Антоновича, а другая, во главе которой стоял Нагиба, отправиться к Царицынскому лугу, в Смольный дворец, за Елизаветой Петровной. Цесаревна была уже готова. Нагиба усадил ее в лёгкие санки, сам сел на облучок и поехали. Время было холодное, цесаревна второпях ли, или по другим каким соображениям, оделась недостаточно тепло; дорогой значительно прозябла.

— Матушка, вы, я вижу, озябли, — заметил цесаревне Нагиба, нате-ка мою шинель и варежки.

— Какие тёплые варежки, — сказала Елизавета Петровна.

— У нас, матушка, кровь солдатская, горячая, — проговорил Нагиба, — минуту продержим на руках и хоть что нагреем.

Приехав к дворцу, Нагиба нашел тут всех своих товарищей по «задуманному делу», и тотчас, по команде его, арестованы были часовые у дворца, после чего все гвардейцы быстро взошли во дворец, а с ним и Елизавета Петровна. Здесь тоже дело не обошлось без арестов, проникли во внутренние покои Иоанна Антоновича и его родителей, и всех их арестовали.

Солдаты тогда взяли на руки Иоанна Антоновича и понесли из дворца. Елизавета Петровна, увидав в это время малютку в руках у солдат, сказала им: «Поберегите его, — это мой крестник», сама взяла у солдата из рук малютку и бережно вынесла его в дальний коридор дворца.

С воцарением Елизаветы Петровны, Нагиба откомандирован был с пятью другими гвардейцами отвезти Иоанна Антоновича и его семейных, в ссылку в Сибирь. Нагиба с товарищами почему-то долго не возвращались из этой командировки. Между тем, в их отсутствии, гвардейцы, принимавшие участие при воцарении Елизаветы Петровны, награждены были и чинами, и деньгами, и некоторые даже поместьями. Слух о таковых наградах поселил в Нагибе некоторую зависть и досаду.

По возвращении из командировки, Елизавета Петровна не оставила и его своей милостью: Нагиба пожалован был чином полковника и двумя деревнями, близ его родины, Ефаново и Ефремово.

— И что же Нагиба?

Шувалов ухмыльнулся — Максим со своей огромной силой как мальчишка падал и падал каждый раз, пытаясь оправдать звание силача полка, пока не взмолился, упрашивая немцев научить их приемам. С тех самых пор в ученики записалась почти половина гвардейцев. Еще бы, научиться применять силу противника против его самого! Дорогого стоит. В большом авторитете теперь эти немцы. Впрочем никто их уже как немцев и не воспринимает — ведут они себя как и все, не кичатся своим происхождением, русские пословицы и прибаутки так из них и брызжут. А какие они фехтовальщики и стрелки! Не дай Бог с ними на дуэли встретиться! Они же помимо пистолей из луков на скаку стреляют как какие-то татаре!

Елизавета аж рот от удивления открыла — Вон оно как?

Шувалов кивнул — И сама Екатерина и ее обе фрейлины, что с нею прибыли, и борьбой и луком владеют и даже ножи кидают с расстояния в два десятка шагов и попадают туда, куда целятся! Вот такие пироги, матушка императрица!

Елизавета откинулась в кресле и прошептала — А еще Кате пришла идея артиллерийскую школу закончить.

Глава 8

Экзамен я сдала блестяще. На мой экзамен явился весь двор. Муженек с интересом разглядывал меня будто первый раз увидел.

Помимо начальника школы Мартынова Елизавета пригласила генерал-фельдцейхмейстера и заведующего Сухопутным шляхетским корпусом Василия Аникитича Репнина (сына генерал-фельдмаршала Аникиты Ивановича Репнина. Василий Аникитич был поначалу одновременно обер-гофмейстером двора великого князя Петра Фёдоровича. В качестве воспитателя великого князя оказывал на него довольно благоприятное воздействие; не препятствовал наследнику, несмотря на уже не детский его возраст, заниматься солдатиками и другими воинскими играми, что вызвало неудовольствие императрицы Елизаветы, которая в мае заменила Репнина Чоглоковым).

Мартынов для начала решил проверить мое знание теории — Ваше высочество, изложите нам разделение