Судья. Время перемен! - Юта Пахомова

переросла в грудной смех, выражающий его одобрение и одновременно удивление тому, что произошло перед ним. Мужчина смеялся, и смех этот был направлен не столько на девочку, сколько на самого себя и понимание того, что Матушка, даже спустя столь долгое и упорное общение между ними, все еще умудрилась его удивить. Те же слухи, которые ему до этого доводилось слышать, также подстегнули его смеяться от души. Нелепость и несуразность истины лишь нагнетали веселье, что и привело к всплеску эмоций, вырвавшемуся таким вот способом.

Далеко не каждый на месте девочки смог бы не только закончить все тихо и мирно, без кровопролития, но и так, чтобы при этом не остаться в дальнейшем врагами, приобретая кучу проблем. Достойно не только для девчонки, но и вполне взрослого и зрелого профессионала своего дела.

Красиво сработано, что тут сказать.

Вряд ли он справился бы лучше!

Благодаря Матушке Природе, он, в отличие от других зрителей, мог слышать каждое слово, которое было между ними сказано, и видеть малейшую деталь, как струйку крови на шее палача, так и не дрогнувшие руки девушки и уверенность на ее лице.

Матушка дала этот шанс ему непросто так, а потому, что выбрала его тем, кто должен в будущем быть рядом с девушкой, которую он знал, как Мия. Больше Природа ему о ней не поведала. Лишь имя и причину, почему она тут. Все остальное она предложила ему выяснить самому.

— Узнай сам, иначе ты не сможешь отдаться делу целиком, — произнесла тогда Матушка, стоило ему попытаться добиться от нее более конкретного ответа и объяснить причину, почему выбрали именно его.

Природа давала ему шанс оценить Мию и решить самому, хочет ли он стать для нее проводником ее воли, ведь это значило отойти от того, что он делал последние пять лет, и заняться тем, что задумала девчонка. Предложение так себе, и его явно стоило обдумать, ведь он был не кем-нибудь, а одним из членов Триумвирата этих земель. Тем, кто напрямую мог разговаривать с самой Природой, тем, кто отвечал за порядок отведенных ему земель, и тем, кто решал проблемы от ее имени. Он был тем, кто решал проблемы и пытался нести слово Матушки, а также контролировать тех, кто решил нарушить правила.

По сути, его задача с задачей Мии была схожей, но Матушка, стоило ему это сказать, лишь засмеялась и напоминала, что если бы все было бы так просто, то Мию ей бы призывать не пришлось бы.

— Вы хоть и справляетесь с поставленной вам задачей, но это не несет изменений. Вы контролируете и поддерживаете, а Мия же прислана наказывать и творить перемены, — ответила Матушка в двух предложениях, показывая столь существенную разницу между ними.

Стоило Матушке сообщить о своем предложении присмотреться к своей «новой главе», как Мирон начал искать сведения об этой самой Мие. Одно то, что Природа не настаивала, а предлагала, придавало важность в эту затею. Обычно она лишь отдавала команды и направляла их в нужные места. Сейчас же все отличалось, и он не хотел упускать возможности узнать почему.

Вначале ее было немного, но и он не торопился, ведь его не ограничивали во времени, что также было в новинку. Пока что по крайней мере! Через время информации стало больше, ведь чем больше мест он посещал во время своих проверок, тем больше слышал о загадочной судье.

Он пытался снова и снова узнать что-то у самой Природы, но она молчала каждый раз, стоило ему заговорить о девочке. Это лишь подпалило его интерес. Ему было любопытно, ктоже такая эта Мия и чем она так примечательна, а также почему именно ее выбрала Матушка. Если ему нужно идти к ней и стать неким проводником между Матушкой и ней, то он хотел понять, стоило ли это-того.

Слухи было сложно трактовать, ведь информация о судье была различная, и часто она противоречила сама себе. Дошло до того, что ее и вовсе называли исчадьем подземелья, воплотив в реальность истинную красавицу, чтобы тем самым загубить их души и обманом заманить их в свое логово. По их словам, она придет за каждым, кто попадется ей на пути и на кого укажет рассерженная Матушка. Те же, кому доводилось с ней встречаться лично и при этом не погибнуть, пытались преувеличить ее достижения, чтобы не выглядеть так жалко от поражения подростка. Они описывали неведомые до этого способности, горящие глаза, зловещий и потусторонний голос и много чего другого, что каждый раз описывалось новыми красками. Из сказанного было сложно сказать, как она выглядит, что делает и как карает провинившихся, но страх при ее имени в голосе звучал почти у всех. Многие угрожали ей отомстить, а кто-то намеренно избегал любых способов призвать ее к себе и навлечь на себя ее гнев.

Глава 18. Новый союзник.

Мия

Мия сидела напротив незнакомого ей мужчины и смотрела на него в ожидании ответа на свою реплику.

Плащ, который до этого плотно скрывал его внешность, немного разошелся и открыл всю картину, давая ей внешнее представление о том, ктоже сидит перед ней.

Он был умелым воином. Скупость движений, уверенность во взгляде и оценка не только ее поведения, но и мимолетных движений не позволяли в этом ошибиться. Также это было видно по кубикам пресса, перетянутым несколькими ремнями, удерживающими некое оружие, спрятанное у него за спиной. Черная жилетка на голом теле лишь добавляла его внешнему образу брутальность. Штаны были свободного кроя, что также было продумано для тех, кому нужно много двигаться в момент атаки, и скованность была не то, что они хотели бы чувствовать в тот миг.

Само оружие Мия не заметила, но и без него он выглядел очень внушительным противником, да и аура силы подавляла многих вокруг. Стало любопытно, каким же зверем обладает этот мужчина, но спрашивать она пока не решилась. Почему-то интуиция подсказывала, что в скором будущем ей и так доведется это не только узнать, но и лицезреть воочию.

Быстро скользнув взглядом по его телу, увидев которое, Мия не могла отрицать, что оно очень привлекательно для женского взгляда, она перевела взгляд на лицо мужчины, на котором все еще сияла широкая улыбка, так противоречащая его истинной натуре.

В таких вот моментах ей было сложнее всего ассоциировать себя не со взрослой женщиной, познавшей мужскую ласку, а как подростка, которому о таком еще рано думать. И пусть первый