Франция. Полная история страны - Серж Нонте

же узкой парижской улице ей неожиданно преградили путь какие-то телеги. Когда карета вынуждена была остановиться, к ней подбежал какой-то рослый рыжий детина. Он быстро вскочил на подножку, просунул голову в окно и всадил в грудь Генриха кинжал.

Сидевшие в карете придворные в первую минуту даже ничего не поняли. Король, за секунду до этого читавший какое-то письмо, лишь тихо сказал: «Кажется, я ранен…»

Только когда из горла короля хлынула кровь, все поняли, что произошло. После этого все спутники короля бросились за не успевшим еще скрыться убийцей.

Герцог де Монбазон остался в карете один с умирающим королем. Он покрыл его своим плащом, задернул занавески кареты и во избежание беспорядков крикнул на всю улицу: «Король всего лишь ранен!»

Генрих в самом деле не умер сразу. Он еще раз пришел в себя, когда его выносили из кареты. Случилось это под лестницей, ведущей к покоям королевы Марии Медичи. Его тотчас попытались оживить вином. Господин де Серизи, лейтенант его гвардейцев, поддерживал ему голову, причем король несколько раз поднимал и опускал веки.

Франсуа Равальяк. Гравюра.

XVII век

Четвертование Франсуа Равальяка. Гравюра. 1610

Тело Генриха отнесли в его кабинет и положили на диван. Комната вскоре оказалась переполненной. Людям сказали, что король жив, и, так как никто здесь иначе и помыслить не смел, это бездыханное тело еще некоторое время оставалось королем.

Наконец, тишина в переполненной комнате стала нестерпимой, и кто-то прикрыл королю рот орденским крестом. Это было признание того, что он уже не дышит. «Короля больше нет с нами», – тихо сказал кто-то.

На допросе убийцу короля так и не смогли заставить заговорить. Все, что удалось, – это узнать его имя: Франсуа Равальяк…

Простые французы, узнав о смерти короля, были просто ошеломлены. Торговцы позакрывали свои лавки, многие люди откровенно плакали прямо на улицах.

Потом полтора месяца гроб с забальзамированным трупом Генриха IV был выставлен в Лувре для прощания. Этого избежать не могли, ибо огромные народные толпы нахлынули в Париж из провинций.

Похороны состоялись в королевской усыпальнице Сен-Дени лишь 1 июля. В день похорон весь Париж высыпал на улицы. Толпа была так велика, что люди буквально убивали друг друга, желая пролезть вперед и взглянуть на траурный кортеж.

Равальяк был казнен 27 мая 1610 года на Гревской площади, на глазах у разъяренной толпы. Он не отрицал своей вины, но даже под пытками не назвал ни одного имени, утверждая, что никто не подстрекал его к покушению на жизнь короля, что все содеянное было им совершено по личному усмотрению, без чьего-либо наущения или приказания. Можно было даже подумать, что это был просто сумасшедший, действовавший один, без сообщников.

Судьи терялись в догадках. Их мысль пошла по привычному пути: не подстрекал ли Равальяка к злодеянию сам дьявол, известный враг рода человеческого?

Многие потом утверждали, что Франсуа Равальяк был просто человеком, банально лишенным рассудка. А вот историк Андре Кастело считает так: «Подозрение, конечно, в первую очередь падает на Марию Медичи, которой очень хотелось поскорее короноваться, чтобы стать регентшей при малолетнем сыне Людовике и сохранить для него трон»[30].

Как бы то ни было, Генрих IV был во всех отношениях одним из самых достойных королей среди всех, кто правил Францией. Он мало заботился о своих законных супругах, но при этом «этот человек представлял собой блестящий пример того, что самоголучшего может дать гуманистическая культура эпохи Возрождения»[31].

Людовик XIII Справедливый

С детства будущий Людовик XIII Справедливый (Louis XIII le Juste), по свидетельству современников, обнаружил массу дурных наклонностей, не свойственных ни его отцу, ни матери. Главными его недостатками, как считается, были душевная черствость и жестокосердие.

Франс Пурбус Младший. Портрет Людовика XIII. 1611

Удивительно, но в полтора года Людовик уже умел играть на лютне и петь. Этим он начал заниматься еще до того, как его внимание привлекли традиционные для детей того времени деревянная лошадка или волчок. В три года он начал учиться читать, а в четыре – умел писать. В семь лет все вдруг изменилось. Детские игры были оставлены, и началась бесконечная охота, стрельба и азартные игры. Многие историки отмечают, что, играя в дворцовом саду, маленький Людовик любил ловить бабочек, чтобы потом разрывать их на части, а у пойманных птиц он выщипывал перья или ломал крылья. Однажды Генрих IV застал сына за подобной «забавой» и собственноручно высек его.

Людовику было всего восемь лет, когда его отец пал от кинжала фанатика-католика Франсуа Равайяка. Дела правления перешли к матери, Марии Медичи, и ее фавориту, итальянцу Кончино Кончини, известному в истории под именем маршала д’Анкра. Став регентшей при несовершеннолетнем короле, Мария Медичи получила ненадежную, расколотую по разным направлениям страну, еле стоявшую на ногах под тяжестью трех главных проблем: религиозной напряженности, внешней угрозы и недовольства дворян.

Питер Пауль Рубенс. Коронация Марии Медичи. 1620-е

Мария Медичи была женщиной «амбициозной и ощущала предназначение к великой судьбе, тем более что некоторые из ее окружения не прекращали напоминать ей об этом»[32]. Она всегда презирала своего старшего сына и предпочитала его брата Гастона, практически не занималась юным королем и не дала ему почти ничего из того, за что дети обычно любят своих матерей. Именно поэтому, кстати, единственным человеком, близким Людовику, оставался в течение многих лет Шарль д’Альбер, герцог де Люинь.

В 1614 году Людовик был объявлен совершеннолетним, но и после этого реальная власть осталась в руках Марии Медичи и ее министра-фаворита. И тогда король, не зная, как ему избавиться от ненавистного маршала д’Анкра, решился, по совету герцога де Люиня, на его убийство. Исполнение задуманного поручили гвардейскому капитану Николя де л’Опиталю, маркизу де Витри. Утром 24 апреля 1617 года де Витри с несколькими сообщниками встретил фаворита во дворе Лувра и застрелил его в упор из пистолета.

Устранение Кончино Кончини полностью отвечало интересам короля: он видел в этом единственный способ избавления от опеки матери. Устранив Кончини, Людовик сделал услужливого убийцу маркиза де Витри маршалом, а герцога де Люиня – своей правой рукой и хранителем королевской печати. При дворе тут же пошли разговоры о том, стоило ли устранять маршала д’Анкра, чтобы заменить его на точно такого же фаворита, столь же отягощенного всевозможными титулами и материальными благами.

При этом матери король велел передать, что как добрый сын будет уважать ее и впредь, но править государством отныне станет сам. После этого Мария Медичи была сослана в Блуа.

Молодой король был очень капризен и вспыльчив; он сразу хватался за оружие, когда ему казалось, что его авторитету наносится ущерб.

К счастью для французов, в декабре 1621 года герцог де Люинь