Зимний дворец, Дворцовая набережная и Эрмитаж. Прогулки по Петербургу - Алексей Викторович Домбровский

своих воспоминаниях писал об императрице: «Екатерина отличалась огромными дарованиями и тонким умом, в ней дивно соединились качества, редко встречаемые в одном лице. Склонная к удовольствиям и вместе с тем трудолюбивая, она была проста в домашней жизни и скрытна в делах политических…

Деятельность Екатерины беспредельна. Она основала Академию и общественные банки в Петербурге и даже в Сибири. Россия обязана ей введением фабрик стальных изделий, кожевенных заводов, многочисленных мануфактур, литеен, разведением шелковичных червей. Показывая своим подданным пример благоразумия и неустрашимости, она при введении в России оспопрививания сама первая подверглась ему. По ее повелению министры ее заключили торговые договоры со всеми европейскими державами».

Очень взвешенную и точную характеристику Екатерине II дал Ключевский: «У Екатерины был ум не особенно тонкий и глубокий, но гибкий и осторожный, сообразительный. У нее не было никакой выдающейся способности, одного господствующего таланта, который давил бы все остальные силы, нарушая равновесие духа. Но у нее был один счастливый дар, производивший наиболее сильное впечатление: памятливость, наблюдательность, догадливость, чутье положения, уменье быстро схватить и обобщить все наличные данные, чтобы вовремя выбрать тон».

В 1780 г., после строительства Эрмитажа (Малого Эрмитажа), к нему из Зимнего дворца построили переход. Для этого к Восточному корпусу по проекту архитектора Дж. Кваренги пристроили новый большой двухсветный зал. Его отделали цветным мрамором, а потолок украсили огромный живописный плафон и шесть огромных люстр. Поскольку зал открыли в ноябре, в день Святого Георгия, то он получил название Георгиевского зала.

Георгиевский зал стал новым Тронным залом. Вход в него был из Белой галереи (ныне – «Военная галерея 1812 года»). В дальнем конце на возвышении установили позолоченный трон с вышитым на красном бархате золотой нитью императорским гербом. К нему вели шесть мраморных ступеней, а по бокам стояли две аллегорические скульптуры, символизирующие Веру и Закон. Сразу за Тронным залом находился зал Аполлона, из которого посетители попадали в Картинную галерею Малого Эрмитажа.

Прием императрицей Екатериной II турецкого посольства в Зимнем дворце. Акв. А.Н. Воронихина. 1793 г. Прием посольства идет в Георгиевском зале

Тронное кресло в Георгиевском зале

После того, как Тронным залом стал Георгиевский, начали перепланировку Невской анфилады и помещений северо-западного ризалита. В 1790–1793 гг. архитектор Дж. Кваренги объединил три центральных аванзала в один большой зал, известный ныне как Николаевский. Изменился и интерьер залов: их украсили колонны, барельефы, статуи и живописные плафоны, а стены облицевали искусственным мрамором.

Первый аванзал ныне так и называется Аванзал, а последний аванзал (перед бывшим Тронным залом) ныне известен как Концертный зал. Со стороны Парадного двора вдоль Невской анфилады устроили галерею, получившую название Романовской. В ней были вывешены портреты всех Романовых, начиная с Михаила Федоровича. Парадные помещения северо-западного ризалита архитектор И.Е. Старов переделал в жилые апартаменты.

Ранее старые комнаты Екатерины в юго-западном ризалите определили ее внукам – Александру и Константину. А комнаты внучек архитекторы Ю.М. Фельтен и И.Е. Старов в 1783–1788 гг. обустроили на месте Оперного дома. Вместо него приступили к строительству нового театрального здания – Эрмитажного театра. В 1793 г., к свадьбе Александра с Елизаветой Алексеевной, Екатерина II сделала молодым шикарный подарок в виде новых покоев в северо-западном ризалите Зимнего дворца.

Некоторые изменения при Екатерине II произошли и во внешнем облике Зимнего дворца. На фронтоне здания над Невским подъездом в 1762 г. появилась фигура возлежащего Посейдона. Это самый старый Посейдон Петербурга. А в 1764 г. вместо тамбура у этого подъезда соорудили портик с пандусами. Парадный двор в 1767 г. вымостили булыжником. Вокруг здания дворца появилась выложенная плитами дорожка. С востока пристроили корпус Георгиевского зала. Но самое главное, восточный фасад перестал быть открытым для обозрения, поскольку с этой стороны вид на него закрыл Малый Эрмитаж.

Дворец на долгие годы стал не просто царской резиденцией, но и символом величия России. Поэт В.А. Жуковский так писал о здании нового Зимнего дворца: «Зимний дворец как здание, как царское жилище, может быть, не имел подобного в целой Европе. Своею огромностью, своею архитектурою изображал он могущественный народ, столь недавно вступивший в среду образованных наций, а внутренним своим великолепием напоминал о той неисчерпаемой жизни, которая кипит во внутренности России… Зимний дворец был для нас представителем всего отечественного, русского, нашего».

Но при всем своем великолепии Зимний дворец был плохо приспособлен для проживания в нем. Облицованные изразцами красивые печи и камины не в состоянии согреть огромные залы. Граф Шереметьев вспоминал, что в здании царил «холод несносный; в комнатах все камельки, а печи только для виду и не закрываются никогда. Даже в покоях императрицы холодно и несет». В особо холодные дни службу приходилось проводить не в Большой церкви, а в Алмазном покое. Иногда из-за холода приходилось даже отменять балы.

В ноябре 1796 г. в своих покоях в Зимнем дворце от удара скончалась Екатерина II. На престол взошел Павел I. Вот как описал ее смерть в своем романе «Мальтийская цепь» М.Н. Волконский: «Во дворце ходил глухой, сдерживаемый шепот о подробностях нынешнего дня и о том, как все это случилось; рассказывали, как сегодня встала государыня, как она пила кофе, шутила с Перекусихиной, и потом как ее нашли в обмороке в гардеробной. Сначала думали, что это просто обморок, но вскоре заметили признаки апоплексического удара. Прибывший Роджерсон и врачи подтвердили это предположение.

Павел Петрович, приехав во дворец и не заходя в свои комнаты, расположился с супругою в покоях государыни, подле ее спальни. Он пожелал видеть своих сыновей, а невесткам приказал оставаться в их комнатах.

Никто не спал в эту ночь во дворце. На минуту мелькнула было надежда – лекарства как будто оказали действие, но эта надежда была непродолжительна.

Следующий день весь прошел в томительном ожидании. Агония императрицы была долгая и трудная, без минутного проблеска сознания. Шестого ноября в одиннадцать часов вечера прислали за великими княгинями. Императрицы не было в живых.

Тело покойной было уже убрано и поднято на постель. Царская семья отслушала панихиду, а затем направилась в церковь, где принял присягу взошедший на российский престол император Павел I».

М.И. Пыляев в своей книге «Старый Петербург» дополняет описание этого события следующим рассказом: «…государыня выкушала две большия чашки крепкаго кофе, шутила с Перекусихиной и пошла потом в кабинет, где приступила к обыкновенным своим занятиям. Это было в 8 часов; в 10 часов утра комнатные служители удивлялись долгому ея отсутствию, в тревоге отворили дверь за нишью и увидели императрицу лежащею на полу. Перекусихина и Зотов в ужасе поднимают государыню, выносят и кладут на пол на сафьянном матраце. Доктор Роджерсон тотчас пускает кровь и кладет к ногам шпанския мушки. Государыня не приходит в чувство. Роджерсон делает два прижигания раскаленным