Рассвет русского царства. Книга 1 - Тимофей Грехов

Тем временем Ратибор сел рядом с сыном.

— Слава Богу. Живой. Я всю ночь с твоей мамой молился, чтобы ты открыл глаза. Сейчас я позову мать.

И он вышел из комнаты.

Глеб попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на меня, но я быстро остановил его.

— Не двигайся! — резко сказал я. — Швы разойдутся.

Он замер, подняв руку, показал на меня пальцем. Как я понял, спрашивая кто я такой.

— Митрий меня зовут. Сын десятника Григория.

Глеб несколько секунд молчал, переваривая информацию. Потом медленно, с трудом, выдавил:

— Спасибо.

— Бл*ть, — не удержался я. — Сказал же, молчи!

В комнату вошёл боярин с женой, и я отступил на шаг, освобождая проход к их сыну.

Я вышел из комнаты, и ко мне тут же подошла холопка.

— Барыня велела накормить. Садитесь к столу.

Еда была как раз вовремя. После перевязки, я сам хотел просить покормить меня.

Потом я вернулся в спальню. И в принципе, остальное время было однообразно.

Когда я понял, что опасность Глебу уже не грозит, я засобирался домой.

— Отвар давать каждые несколько часов, — повторил холопке. Помимо неё рядом стояла Любава и внимательно слушала меня. — И следить, чтобы не было жара. Если начнет гореть, давайте больше отвара, чаще. Кормить также бульоном с мелко, очень мелко толченной едой. Никакой капусты, гороха, лука и чеснока ему не давать. И главное, повязку менять утром и вечером. Обязательно чистой тканью, прокипяченной. И руки мыть перед этим. С хлебным вином.

— Поняла, Митрий Григорьевич, — поклонилась холопка. И я завис от такого обращения. Чтоб ко мне по имени отчеству обращались я был слишком мал. А значит, это было проявление уважения. Тем временем она продолжила: — Всё исполню.

Ко мне подошла Любава, и потрепала меня по волосам.

— Спасибо тебе, Митрий. Это тебе лично от меня, — протянула она несколько монет. — Ратибор и Глеб тоже одариваться будут. Но позже.

Я посмотрел на монеты. Настоящее серебро!

— Ты заинтересовал меня Митька, — покачав головой сказала она. — Но… мы потом поговорим. Когда события немного утихнут. А пока спасибо. От всего сердца, спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я, и поклонившись направился к выходу.

— Митрий, — окликнула меня Любава.

Я обернулся.

— Приходи завтра. И послезавтра. И так, чтобы все видели, куда ты идешь.

— Прошу меня простить, но зачем?

— Умный ты, Митрий, но и в то же время глупый. Думаешь почему Ратибор приказал тебе постелить здесь? — Я удивлённо посмотрел на неё. — Думают люди, что душу нечистому ты продал.

— А сейчас?

— Не волнуйся. Ратибор разобрался со смутьянами. Тебя никто не тронет.

«А боярская семья не так проста, как кажется.» — поймал я себя на мысли.

* * *

Выйдя из терема, я глубоко вдохнул.

Подтверждение слов Любавы, о внимание к моей персоне, я уже видел, пока шёл домой. Женщины несли воду от колодца, но стоило мне приблизиться, как разговоры стихли. А когда прошёл мимо, обернулись и зашептались.

Я слышал обрывки фраз:

— Это он… тот самый…

— Барича спас…

— Горло резал, а тот ожил…

— Или колдовство…

Последнее слово заставило меня поежиться. Колдовство. В средневековье это не комплимент. И не та интерпретация ситуации, которая мне нужна.

«Теперь ещё придётся ходить и оглядываться!»

Я свернул за угол и почти врезался в Артема. Кузнец стоял у входа, прислонившись к дверному косяку.

— А, Митька, — сказал он, увидев меня. — Как барич?

— Живой, дядька Артем, — ответил я. — Пришёл в себя.

Артем кивнул, но не выглядел успокоенным. Он почесал бороду, глядя на меня долгим взглядом.

— Митька, — начал он осторожно. — Ты… ты откуда это всё знаешь? Как раны зашивать. Резать плоть. Жилы шить. Ты не подумай, я знаю, парень ты хороший. И не верю, что душу продал нечистому.

«Вот те раз, оговорочка по Фрейду», — чуть не присвистнул я.

— Бог помог, — наконец ответил я. — Просто… знаю. Как будто всегда знал.

Артем нахмурился.

— Люди говорят… что это колдовство.

— И ты дядька так думаешь?

Артем покачал головой.

— Нет. Я уже сказал, я думаю, что ты хороший парень. И спас барича. — Он выпрямился, скрестил руки на груди. — Но будь осторожен, Митька, — второе предупреждение за сегодня получил я. — Не у всех барин дурость из голов выбил. — Я кивнул. — Ладно. Заходи ко мне. Поможешь немного.

— Дядька Артём, я домой хотел…

— Не надо тебе пока домой идти. — И видя, что я не понимаю, пояснил: — Григорий уехал. Приедет вечером. Не стоит тебе пока находиться одному. Понял?

— Понял.

— Ну, вот и славно. Идем, работы полно. Федор еще вчера просил десяток топоров сделать к концу недели. Барин приказал стену укрепить. А без топоров как это сделаешь?

Я последовал за ним в кузню.

— За мехи, — бросил Артем, доставая из угла заготовку для топора. — Жар нужен посильнее. Так что, давай, не ленись!

Я кивнул, взялся за ручки мехов и начал качать. Удары отдавались в ушах. А я качал мехи, глядя на работу кузнеца, и в голове крутились мысли.

«Как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай. Жаль, что как бы я ни старался, всё равно есть те, кто считает мои действия колдовством. Что ж, придется думать, как изменить мышление людей».

Пока думал, Артем закончил с первым топором и сунул его обратно в горн.

— Кстати, Митька, — сказал кузнец. — Олена вчера всю ночь не спала. Всё про тебя спрашивала.

— Олена? — переспросил я.

— Ага. Дочка моя. — Артем усмехнулся. — Ты уже забыл, как её зовут?

И смотрит с прищуром, изображая из себя ревнивого отца.

— Помню, — ответил я, как можно нейтральнее. — Как я мог забыть твою дочь, дядька Артём, если часто с ней вижусь у кузни.

«Проверяет что ли? Я это, или подменили меня… Если так, то уж крайне топорно».

— Она думает, что ты особенный. Что Бог тебе дар дал. Лечить людей. Все бы так думали, да? — Я промолчал, не зная, что ответить. Снова вопрос с подвохом.

Когда солнце начало садиться, Артем отложил молот, вытер руки о фартук.

— Хватит на сегодня. Пойдём умоемся. Поужинаем, и я тебя до дома провожу. — Он сделал паузу. — Завтра придёшь?

— Приду, — ответил я.

По дороге я снова чувствовал взгляды. Люди шептались увидев меня. Кто-то крестился, кто-то отворачивался. Но, видя идущего рядом Артёма, никто к нам не подходил.

Григорий уже был дома. Сидел за столом. Увидев меня и Артёма, спросил.

— Всё нормально? Проблемы были?

— Нормально, Григорий. Вроде обошлось.

— Спасибо, — сказал Григорий. Артём сказал, что не за что и вышел, оставляя нас с отцом одних.

Я прошёл внутрь, и увидел, что