Идеальная траектория - Эшли Константин

class="p">«Даже когда ты окажешься на самом дне, даже если ты будешь ссориться, даже если это будет со мной, я буду рядом с тобой в любой борьбе, в любой день рождения и в любой слезе, которую ты прольёшь. Я буду рядом с тобой, с твоей семьёй. У тебя замечательные родители, которые будут тебя обожать, и семья, которая будет тебя защищать. Я обещаю, что всегда буду рядом с тобой до самой смерти, мой милый мальчик».

Я нежно целую его в макушку, стараясь не разбудить. Звук открывающейся задней двери оповещает меня о возвращении Коула, и я вздыхаю с облегчением, что это не он.

Коул садится рядом со мной, протягивая мне миску с фруктами и бутылку с водой. Я благодарю его и беру фрукты, прежде чем тихо заговорить.

— Если вам когда-нибудь понадобится помощь с Рейном ночью, я всё равно не сплю, так что с радостью покормлю и успокою его, если вы двое захотите поспать. Я уже делала это с Адамом и Иден, так что у меня не возникнет проблем. Кроме того, обязанности крёстной и всё такое, — пытаюсь пошутить я, и Коул слегка смеётся.

— Думаю, я воспользуюсь твоим предложением каждую вторую ночь. Саша измотана, и я тоже начинаю это чувствовать. Мама сказала, что поможет, но она уже немолода. Она вырастила пятерых детей, ей нужен отдых... Тебе снова снятся кошмары?

— Конечно, просто скажи мне, когда. Хм... да, ты знаешь, как обычно, — я отмахиваюсь, надеясь, что он думает, что это из-за нашего отца. Сейчас я не думаю о нашем отце и о той ночи. Если честно, я не знаю, какие из них хуже. Все они по-своему плохи.

— Алекс, Коул, нам нужно срочно провести семейное собрание. Вы оба можете зайти? — мама высовывает голову из открытой двери.

Я возвращаю Рейна Коулу, и он продолжает спать. Мы заходим внутрь, и я вижу, что моя семья сидит за обеденным столом вместе с Картерами, Уильямсами, Эйвери, Бреттом и Тайлером.

Коул приводит детей в гостиную и усаживает Рейна в кресло, которое укачивает его, хотя он уже спит. Он приносит радионяню, и я чувствую, как его руки ложатся мне на плечи.

У меня плохое предчувствие по поводу этой встречи. Кайл и Макс тоже подходят ко мне. Макс кладёт руку мне на другое плечо, а Кайл упирается подбородком мне в макушку.

Я знаю, что происходит. Я знаю, зачем была созвана эта встреча. Я знаю, что собирается сказать мне мама. Эти ужасные слова вот-вот сорвутся с её губ.

Меня сейчас стошнит. Этот день я боялась больше всего с тех пор, как его не стало.

— Он вышел, да? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза и уставившись в пол. Я догадалась раньше, чем мама успела нам сказать. Я медленно поднимаю голову и встречаюсь с её стеклянным взглядом.

Она облизывает губы и складывает руки, словно собирается молиться, прижимая их к губам. Она кивает, и я чувствую, как моё тело снова пронзает боль от её подтверждения.

В моих лёгких не хватает воздуха, и я опускаюсь на корточки, ближе к земле, и закрываю голову руками.

Пытаясь взять под контроль своё дыхание, я чувствую, как адреналин будоражит мои нервы. У меня начинают дрожать руки, и я чувствую, как мои братья опускаются на корточки рядом со мной, но я не поднимаю глаз.

Я знаю, что они пытаются мне помочь, и я благодарна им за это, но они не понимают. Никто не понимает. Я слышу, как они говорят, что не подпустят его ко мне и защитят меня, а потом всё замолкает.

Наконец я выпрямляюсь в полный рост и заговариваю.

— Он не за тобой охотится. Никто из вас не понимает. Он не ударил тебя ножом. Он не приблизится ни к кому из вас. Он не за тобой охотится. Он охотится за мной. За мной! — на последнем слове я сжимаю челюсти. Они не понимают.

“Мы защитим тебя...”

— Нет, ты не понимаешь. Ты не видела его глаз, когда он вонзил в меня нож. Он испытывает ко мне только чистую ненависть, и всё потому, что я существую. Ты не знаешь, каково это — чувствовать, что твоя жизнь в руках того, кто тебя ненавидит. — Я никогда не говорил ничего подобного своей семье.

Они не понимают, они не видели его глаз в ту ночь, когда он преследовал меня в моём собственном доме. Где я должна была чувствовать себя в безопасности. Чувствовать себя под защитой.

«Мы сообщили в полицию здесь, в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке о сложившейся ситуации. Всё, что тебе нужно сделать, Алекс, — это назвать своё имя и сказать, что ты в опасности, если он приблизится к тебе. Он на испытательном сроке, и я подал на него в суд, чтобы защитить тебя. Он должен держаться от тебя на расстоянии пятисот футов…» Я начинаю горько смеяться.

— Я знаю, что ты пытаешься помочь, но это бесполезно. Ты правда думаешь, что этот психопат будет держаться от меня подальше? Он будет держаться от меня подальше только в том случае, если: А) его посадят и он никогда не выйдет, Б) его приговорят к смертной казни или В) он закончит начатое. И позволь мне сказать тебе, что В) — более реалистичный вариант прямо сейчас…

— Мы не позволим ему тронуть тебя, Алекс, я обещаю, — Кайл уверяет меня, что он и мой брат защитят меня. Я чувствую себя в безопасности рядом с ними, но мой отец преследует меня, и если они встанут у него на пути, то пострадают.

Я не могу допустить, чтобы кто-то из них пострадал, у них есть свои семьи, люди, которые их любят.

— Неважно, — бормочу я. Почему всё плохое случается сразу?

Когда вы чувствуете, что вам становится лучше, карма напоминает вам о том плохом поступке, который вы совершили в порыве гнева, и посреди вашего дома происходит катастрофа.

Погружаюсь в мир, где есть ты. Я иду к раздвижной двери, не отрывая взгляда от отдыхающих снаружи, их смех эхом отдаётся в моих ушах. Я скрещиваю руки на груди, защищаясь от мира. Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу и делаю прерывистый вдох.

Слезы наворачиваются на глаза, текут по щекам, оставляя горячие следы. Я позволяю себе беззвучно плакать, прижавшись к окну, прохладное стекло успокаивает мою разгоряченную кожу. Внезапно я перестаю плакать и делаю глубокий вдох, чтобы подавить бурю эмоций, которые сдерживала всю неделю.

Повернувшись лицом к своей семье, я говорю: «Когда он найдёт меня — а я знаю, что он найдёт, — я хочу, чтобы меня кремировали. Развейте мой прах на маяке, в море. Повесьте мои доски на стену моей комнаты, над моей кроватью... Мне нужен свежий воздух».

Я приоткрываю дверь, и тишина