Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

заключалась в том, чтобы там, на местах, ставших символами его реформ, еще раз попытаться вдохнуть новые силы в компартию, направив все-таки ее руководство по пути ускорения рыночных преобразований. Расчет был точным: Дэн повторил маневр, неоднократно использовавшийся «великим кормчим», — он обратился на этот раз прямо к массам через головы пекинских вождей и так же, как Мао, достиг успеха.

Ганьбу и простые граждане выразили ему полную поддержку в деле реформ, и Цзян Цзэминь с Ли Пэном уже не могли игнорировать его речи, тем более что Дэн везде, где только мог, заявлял: «Всякий, кто попытается нарушить линию, курс и установки, разработанные со времени 3-го пленума [ЦК] партии [одиннадцатого созыва], будет свергнут». Он встречался с местными начальниками, инженерами, техниками, другими специалистами и открыто говорил о необходимости всеми силами двигать вперед перестройку, ускорять темпы роста, расширять сферу рыночного регулирования. Впервые со дня выхода на пенсию он проявил такую бурную публичную активность.

«В процессе реформы и открытости надо действовать смелее и не бояться экспериментировать, — то и дело твердил он. — …Нельзя уподобляться женщине с забинтованными ножками». Он призывал создавать как можно больше совместных предприятий, да и вообще «заимствовать и изучать все достижения цивилизации человеческого общества, все передовые методы хозяйствования и управления зарубежных стран, в том числе и развитых капиталистических». А тех, кто опасался развивать рыночную экономику и выдавал «реформу и открытость за заимствование и развитие капитализма», откровенно высмеивал, говоря, что у них «нет даже самых элементарных знаний».

Дэн до того разошелся, что объявил: в Китае в настоящий момент глубже всего укоренились именно «левые» взгляды и именно с ними-то всем и надо бороться. Ведь «левизна в истории нашей партии — страшная вещь. Она моментально губила хорошее». Вместе с тем он по-прежнему настаивал на необходимости твердо придерживаться четырех кардинальных принципов, подчеркивая, что все преобразования направлены в конечном счете на построение развитого социализма{1595}.

Да, после таких слов, к тому же сказанных публично, пекинским вождям надо было срочно перестраиваться. Все-таки Дэн, хотя и утратив некоторое влияние, оставался «главой семьи».

Короче говоря, южная поездка Патриарха оказала колоссальное влияние на настроения в партии. В самом конце февраля 1992 года ЦК довел содержание бесед и выступлений Дэна во время его путешествия до всех членов компартии. А 9–10 марта Цзян Цзэминь провел заседание Политбюро, постановившее, по сути, вновь перенести центр тяжести в работе партии на экономическое строительство, следуя политике реформ. Партийное руководство признало необходимым положить последние речи Дэна в основу документов, готовившихся к предстоявшему XIV съезду Компартии Китая{1596}.

Да, все так и произошло, как задумал Дэн. И этот его последний выход в народ стал по существу прощанием Патриарха с нацией. Дэн Сяопин уходил, завещая партии и народу продолжать реформы, раскрепощать сознание, смело идти вперед по пути открытости внешнему миру.

XIV Всекитайский съезд компартии проходил с 12 по 18 октября 1992 года. Дэн на нем присутствовал уже в качестве «особо приглашенного» делегата. К таковым относились 46 человек — все они вступили в партию до 1927 года. Официальных же делегатов насчитывалось 1989. Они представляли огромную армию коммунистов: более пятидесяти одного миллиона. Дэн выслушал весь отчетный доклад Цзян Цзэминя, после чего в кулуарах поделился впечатлением: «Сказано неплохо, я полностью поддерживаю этот доклад»{1597}. И он не кривил душой: доклад не только отражал суть его бесед и выступлений на юге страны, но и соответствовал духу решений XIII съезда. В нем была поставлена задача построения в Китае так называемой «социалистической рыночной экономики», основанной на все той же концепции органического соединения плана и рынка. Следуя фактически за Чжао Цзыяном, — новый генсек в докладе его, конечно, не вспоминал, — Цзян также подчеркнул, что Китай находится «все еще на первоначальной стадии социализма», после чего призвал сориентировать экономику на экспорт, шире открыть Китай внешнему миру, осуществить модернизацию и «ускорить поступь реформы»{1598}.

После съезда рыночные преобразования обрели второе дыхание. В городах стало быстро увеличиваться число владельцев частных предприятий: к 2000 году оно составит 39,5 миллиона человек. Высокими темпами начал расти и ВВП. С 1991 по 1995 год прирост составил 78,3 процента, то есть в среднем в год ВВП возрастал на 12,2 процента{1599}. Китай вновь демонстрировал преимущества «социализма с китайской спецификой».

Дэн Сяопин в очередной раз мог торжествовать и уже не сомневался: в концу XX столетия Китай увеличит объем производства в четыре раза по сравнению с 1980 годом. (Забегая вперед скажем, что он не ошибся и всё, что задумал, оказалось выполненным.) Теперь Дэн мог успокоиться. В конце 1992 года он стал все больше отходить от дел и с Цзян Цзэминем встречался уже очень редко. На зимние месяцы он теперь уезжал из Пекина, но уже не с инспекциями, а на отдых: холодный северный климат начал его утомлять. Конец декабря 1992-го — начало января 1993-го они с Чжо Линь провели в Ханчжоу, на берегу поразительно красивого озера Силиху, так любимого Мао Цзэдуном. Январь же и часть февраля — в Шанхае. Через год они вновь почти на два месяца переехали в Шанхай.

Один за другим уходили его старые товарищи: Дэн Инчао, Ли Сяньнянь, Ван Чжэнь. Сильно болел Чэнь Юнь, тоже проводивший зимы в Шанхае. Но Дэн все еще бодрился, хотя болезнь Паркинсона неумолило брала свое. У Дэна сильно тряслись руки и голова, он шаркал ногами, не в силах оторвать их от пола. 22 августа 1994 года он отметил в кругу семьи свое девяностолетие. Вновь был большой торт, все желали Деду здоровья и долгих лет жизни, шумели и веселились.

Однако в конце 1994-го Дэн почувствовал себя очень плохо. У него вдруг обнаружилась тяжелая легочная инфекция, и 22 декабря его госпитализировали — в очень хорошую армейскую клинику. Там он пролежал более полутора месяцев, до 7 февраля. Накануне Нового года по лунному календарю, в самом конце января, его в больничной палате навестил Цзян Цзэминь. Дэн пожал ему руку, попросив передать всем народам Китая свои теплые поздравления с праздником{1600}.

Десятого апреля 1995 года он узнал о кончине Чэнь Юня. Один из последних ветеранов, с которым Дэна так много связывало, ушел навсегда. Оставались еще Пэн Чжэнь, Бо Ибо и старый друг Ян Шанкунь. Все уже были сильно постаревшими, но пока крепко держались за жизнь. (Они скончаются после смерти Дэна: в апреле 1997-го — Пэн Чжэнь, через год с небольшим — Ян Шанкунь, а в 2007-м — Бо Ибо.)

В 1996 году у Дэна обострилась болезнь