Александр III - Коллектив авторов

class="sup">1/2 [часа] поехал с моей невестой в Орианду, зашли в церковь, осмотрели мозаичные образа и отправились на plage. Сидели у моря, на том месте, где еще недавно были вместе с незабвенным папа! Вернулись домой к чаю. Писал телеграммы без конца; милая Аликс помогает мне в этом! После обеда пошли в церковь на панихиду. <…>

24 октября. Понедельник.

День простоял серый – так же было и на душе! Утром походил немного с дорогой Аликс, затем писал и читал. После завтрака в 2 часа была панихида в церкви, вечером – в 9 ч<асов>. Все не решаюсь зайти в угловую комнату, где лежит тело дорогого папа – оно так изменилось после бальзамировки, что тяжело разрушить то дивное впечатление, которое осталось от первого дня!

25 октября. Вторник.

<…> В 654 [часа] началась тяжелая церемония переноса тела дорогого папа в гробу в большую церковь. Казаки несли гроб на носилках. Уже третий раз подряд приходится бывать на панихидах в этой церкви – по Оболенском, Басаргине и теперь по нашем незабвенном отце! Вернулись в пустой дом разбитые нравственно! Тяжелое испытание послал нам всем Господь!

26 октября. Среда.

Утром большая часть семейства уехала вперед, в Москву и Питер. День стоял серый, но совсем тихий. В 2 ч<аса> и в 7 ч<асов> были панихиды в больш<ой> церкви; гроб не открывали! <…>

27 октября. Четверг.

К счастью, погода была хорошая и море спокойное. В 854 [часа] покинули наш дом, который теперь так горестно осиротел, и поехали в церковь. Там кончалась обедня. Вынесли гроб и передали его казакам, которые, чередуясь со стрелками и гребцами с катера его вел<ичества>, донесли его до пристани в Ялте. Мама и все мы провожали гроб пешком. После литии перешли на «Память Меркурия», где гроб был поставлен на шканцах под тентом из Андреевского флага. Полное дежурство стояло вокруг. Чудная, красивая, но грустная картина. <…>

«12 Апостолов» и «Орел» шли за нами. Вся эскадра стояла выстроенная в одну линию, совершенно как месяц тому назад. Но Боже! Какая ужасная разница с того раза, каким веселым смотрел тогда Севастополь! В 454 [часа] подошли к пристани. После литии гребцы перенесли гроб в вагон, и траурный поезд с полным дежурством (от Преображ<енского> и Конного п<олков>) ушел [на] 20 мин<ут> раньше нас. <…> Выехали из Севастополя в 5.20. В Симферополе вышли на станцию к траурному вагону к панихиде.

28 октября. Пятница.

День свадьбы дорогих папа и мама! Сколько страданий для нее – ужасно! Помоги, Господь! Останавливались в Борках и Харькове для панихид. Везде такие же встречи – почетные караулы, все начальство, учебные заведения и пр. <…>

30 октября. Воскресенье.

В 91/2 [часа] пересели в салон траурного поезда и так доехали в нем до Москвы. На платформе встретили д<ядя> Сергей, Элла и д<ядя> Миша. Мы вынесли гроб и поставили его на колесницу. По улицам стояли войска и тысячи народа – порядок был замечательный. До Кремля было 10 остановок для литий против церквей. В Архангельском соборе был поставлен гроб, и после панихиды я пошел поклониться мощам в Успенском соб<оре> и Чудовом мон<астыре>. Приехал во дворец к завтраку. Сколько светлых воспоминаний здесь в Кремле – и как тяжко теперь мне все проделывать вместо дорогого папа! <…>

31 октября. Понедельник.

Утром встал с ужасными эмоциями, т. к. в 91/2 [часа], идя с мама в Арханг<ельский> соб<ор> через залы, должен был сказать несколько слов собравшимся сословиям в Георг<иевском> зале. Это сошло, слава Богу, благополучно! После литии гроб вынесли и поставили на колесницу, и мы снова тронулись тою же дорогою к станции. Таяло – идти было совсем тепло. В 12 ч<асов> поезд тронулся. Пересели в Николаев<ский> поезд в Химках и поехали дальше. Отдыхали в вагоне. В Твери была отслужена панихида. <…>

1 ноября. Вторник.

Пересели на ст. Обухово в траурный поезд и в 10 час<ов> прибыли в Петербург. Горькое свидание с остальными родственниками. Шествие от вокзала до крепости продолжалось 4 часа, благодаря тому, что мосты на Неве были разведены. Погода стояла серая – таяло. После панихиды приехали в Аничков. Каким он кажется опустевшим. Я больше всего боялся этой минуты для дорогой мама. <…> В 8 ч<асов> поехал с Мишей на вечернюю панихиду. <…>

2 ноября. Среда.

Выспался хорошо; но как только приходишь в себя, сейчас же ужасный гнет и тяжелое сознание совершившегося возвращаются в душу с новою силою! Бедная мама опять чувствовала себя слабою, и днем с нею случился небольшой обморок. В 10.25 приехал д<ядя> Вилли с Джоржи; все семейство встретило их, а также почетный караул от Измайловского полка. Привез его в Аничков. В 12 ч<асов> принял Государствен<ный> совет в полном составе – пришлось опять говорить! К завтраку приехала милая Аликс; грустно видеться с нею только урывками! В 2 часа ездил на панихиду. Шел дождь, темнота была адская, дул свежий ветер, и вода в Неве пошла на прибыль. Обежал сад три раза. В 8 час<ов> был на второй панихиде. <…>

7 ноября. Понедельник.

Второй раз пришлось пережить те часы скорби и печали, какие выпали на нашу долю 20 октября. В 101/2 [часа] началась архиерейская служба и затем отпевание и похороны дорогого незабвенного папа! Тяжело и больно заносить такие слова сюда – все еще кажется, что мы все находимся в каком-то сонном состоянии и что вдруг! он опять появится между нами! Вернувшись в Аничков, завтракал наверху с милой мама, она удивительно [много] берет на себя и не падает духом. Погулял в саду. Сидел со своей Аликс и пили чай со всеми. Обедали в 8 ч<асов> и вечер провели в кабинете папа. <…>

9 ноября. Среда.

Встал поздно. Читал до 10 час<ов>. Имел доклады д<яди> Миши и Муравьева. Завтракали в час с д<ядей> Вальдемаром и Джоржи. Принимал разных иностранцев с письмами и без писем. Отвечать приходится на всякую всячину вопросов – так что совсем теряешься и с толку сбиваешься! <…>

31 декабря. Суббота.

Мороз усилился и дошел до 14°, потом он сдал. Несмотря на это, утром все-таки пошли гулять. Принимал: Делянова, Банковского и бар<она> Фредерикса. Завтракал Черевин. Не катались по городу и не бегали на коньках из-за мороза: гуляли в саду с мама и тетей Аликс. Пили чай вдвоем. Читал до 71/2 [часа], когда пошли наверх к молебну. Тяжело было стоять в церкви при мысли о той страшной перемене, кот<орая> случилась в этом году. Но уповая на Бога, я без страха смотрю на наступающий