Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

Они некоторое время смотрели вслед уезжающей коляске, а потом бегом кинулись обратно на двор трактира, и поэтому юноша сделал для себя вывод, что ничего ещё не закончилось. И пока он обдумывал свою стратегию на ближайшее будущее, его возница, продолжая щёлкать хлыстом, интересовался:

— Барин, а за что же это вы половому по рёбрам-то вдарили?

— Мне показалось, он в тарелку плюнул, — тут же соврал ему юноша. А сам снова выглянул из повозки и поглядел назад.

— А-а… — понимающе тянет кучер. И соглашается. — Ну, за это стоит. Эти половые… народец-то, конечно, безобразный, сами сначала стелются, елей источают, а сами так и норовят тебя обсчитать — или обобрать, ежели пьяный уснёшь… Да ещё и харкнуть могут, если мало им дашь, а уж за это стоит их поучить… Стоит.

Так и закончилась та встреча в таверне

Пришлось шиноби уйти.

Вот только враги не оставили планы свои.

Спешат за ним вслед.

Теперь даже не пряча в одеждах точёную сталь

⠀⠀

⠀⠀

Глава третья

⠀⠀

Коляска, разбрызгивая грязь из луж, вылетела из населённого пункта и понеслась по дороге на юг, вот только юноша всё выглядывал и выглядывал из-под верха, чтобы взглянуть назад. Он чувствовал, что вот-вот покажется повозка с преследователями.

«То были не обычные кабацкие грабители. Нет, не обычные». Простых деревенских душегубов он распознал бы сразу, и они бы не послали официанта следить за ним к туалету; да и не свирепствуют грабители в тех местах, где сосредоточены солдаты и всякая власть. Нет, эти люди ждали именно его. Они были предупреждены о его прибытии. И официант, должно быть, был с ними заодно. А то, что за ними не кинулись в погоню тут же, а дали выехать из селения и даже отъехать от него, ровным счётом ничего не значило… Просто на дворе трактира не было ни одной повозки, готовой к моментальному выезду. И Свиньин, разглядывая селение, исчезающее в туманной дымке, думал, что именно сейчас из ворот трактира выезжает большая коляска с погоней. Но пока юноша не просил своего кучера ускорить бег его Анютки. Он ждал, хотел понять, как дальше будут развиваться события.

И вскоре молодой человек получил подтверждение своей правоты. В очередной раз выглянув из-под верха коляски, как раз тогда, когда та взлетела на пригорок, он увидал большой, крепкий и вместительный тарантас, в который были впряжены два крупных козлолося. И в той тачанке полным-полно было всяких людей, которых он пока не мог разглядеть как следует. Ему пришлось всматриваться, чтобы различить за влажной пеленою в тарантасе возницу и пятерых пассажиров.

«Пять их; и кто же этот пятый, интересно?».

А ещё Свиньин понял, что тарантас движется весьма быстро, что он, несомненно, настигнет их коляску. Ну что ж… В этом случае он решил перейти к плану «А».

— Друг мой, послушайте меня, прошу вас, — обращается он к кучеру. — Те, кто задумали меня убить в таверне, от планов злых совсем не отказались; теперь они, снедаемые злобой и сожаленьем об упущенной добыче, летят за нами в бешеной погоне.

— Чего? — не понял возница. Удивился и, естественно, обернулся назад. Увидал спешащий за ними тарантас, повернулся к молодому человеку и спросил удивлённо:

— За нами они, что ли?

— Увы, мой друг, увы, они за нами.

— А чего им надо-то? — удивлялся возница, и на сей раз в его голосе слышался неподдельный страх.

— Они меня решили умертвить ещё в таверне той, где мы приют искали, — разъяснял ему юноша, — но мне их планы удалось раскрыть, мы потому сбежали — так поспешно, что люди эти выдали себя.

— А половой с ними заодно, что ли был? — догадался кучер. А сам меж тем поддёрнул вожжи: — Но-о… Пошла, родимая, пошла.

И козлолосиха Анютка сразу прибавила шага.

— Так в том-то и беда, он был подослан ими, чтобы за мной следить и чтобы не сбежали мы внезапно, — взглянув на приближающийся тарантас, пояснил ему Свиньин. — Вот и пришлось его подуспокоить. Но нам теперь спасаться нужно с вами; свирепы эти господа, поверьте. И, к сожаленью вашему, добавлю, что ежели догонят они нас, свидетелей расправы надо мною они в живых уж точно не оставят.

— Не оставят в живых? Рогата жаба! — выругался возница. Он обернулся на своего пассажира, и его лицо выражало крайнее удивление, человек просто недоумевал: «Это в каком смысле не оставят в живых свидетелей? Кого? Меня?». Видно, слова молодого человека произвели на него впечатление, и поэтому он снова сосредоточился на движении и даже привстал на передке коляски; и, крепко удерживая вожжи, свистнул в этаком разбойничьем стиле, а потом размахнулся, звонко щёлкнул кнутом и проорал со страстью:

— А ну выноси, родимая, выноси!

Нет, конечно, юноша и не предполагал, что эта поездочка будет для него безмятежной, этакой идиллической прогулкой по сельским просторам с их живописными топями и разливными хлябями, с крестьянами, поющими красивые тоскливые песни на своих мидийных полях, и пастушками, выпасающими в грязях благодушных и упитанных барсуленей. Но он и не думал, что вот так, в открытую, будут гнаться за ним по большой дороге целой бандой. И причём даже не бандой, а скорее отрядом подготовленных убийц. Которые тут никого стесняться не собираются.

Ратибор в который раз уже выглянул из-под верха коляски…

Тарантас летел вперед, а два молодых могучих жеребца тащили его весьма споро, разбрызгивая мощными копытами грязь. Очень, очень хороши были те жеребцы, а значит, неплохо шла и погоня. Из тарантаса, и с одной, и с другой стороны, свисали, встав на ступеньку, два человека, и они были так уверены в своих силах, что не старались убраться в кузов тарантаса, когда тот изрядно мотался на ухабах и поворотах.

«Джигиты, однако! Чертовские ловкачи!».

Всякий иной человек, увидав, что за ним гонится группа крайне неприятных людей, может, пал бы духом или даже запаниковал, но все учителя юноши, с первых дней его обучения, учили его сохранять самообладание. «Одно из главных орудий шиноби — хладнокровие!».

И, снова оборачиваясь назад, он прикидывал, за какое время тарантас убийц настигнет их коляску. И выходило… что времени у них с возницей оставалось не так чтобы много. И тогда он говорит:

— Друг мой, они весьма быстры, а можем ли и мы ну хоть чуть-чуть прибавить?

— Бари-ин… — тянет кучер едва не плача, — да что же…? Да где же нам прибавить? Э-эх… Мы