Развод. Семейная тайна - Луиза Анри

— Степан настоял, — произнесла она, голосом, похожим на шелест дорогого шелка. — Соскучился по сыну и горит желанием увидеть будущую наследницу. — Она сделала паузу, тонко подчеркнув слово "наследница", и ее взгляд скользнул к Гордею. — Адель тоже передает теплый привет. Скучает. Говорит, вы столько…"милых" воспоминаний разделили в этом самом доме. Жаль, что сейчас так заняты новыми обязанностями.

Ася почувствовала, как Гордей рядом с ней стал словно каменным. Мускулы на его скулах напряглись. Он проигнорировал пассаж про Адель, будто не расслышал.

— Проходите, садитесь, — его голос звучал чуть ниже, жестче. — Холодного? Лимонада? Минеральной воды?

— Минеральной. Со льдом, — отчеканил Степан, опускаясь в кресло напротив Аси. Его взгляд снова прилип к ее животу. — Ну, докладывай, Гордей. Южный проект? Сроки? Инвесторы нервничают, мне докладывали.

Разговор ушел в деловое русло. Степан сыпал резкими вопросами о контрактах, сроках, прибылях. Гордей отвечал четко, лаконично, но Ася видела, как он контролирует каждую мышцу, каждую интонацию. Он играл роль безупречного наследника под прицелом отцовского придирчивого взгляда. Инесса сидела рядом, молчаливая и всевидящая. Ее внимание периодически возвращалось к Асе, изучая ее с отстраненным любопытством, словно неодушевленный предмет. Ася старалась сидеть ровно, улыбаться, но чувствовала себя живым экспонатом на выставке "Будущая мать наследника Савелова". Ее существование здесь сводилось к ее животу.

— Самочувствие? — Степан наконец перевел взгляд с сына на Асю. Вопрос прозвучал как необходимая формальность. — Скоро финишная прямая?

— Да, через пару месяцев, — тихо ответила Ася, машинально поглаживая живот. Лия ответила легким толчком, будто пытаясь пробиться сквозь слой напряжения. — Чувствую себя… терпимо. Спасибо.

— Хорошо, — Степан кивнул, удовлетворенный краткостью. — Не расслабляйся. Роды — не прогулка. Гордей, клиника? Лучшая, я надеюсь? Персонал? Все под контролем? — Он уставился на сына, требуя отчета.

— Абсолютно, папа, — отозвался Гордей мгновенно, его голос приобрел ту самую стальную нотку, которая появлялась, когда он чувствовал давление. — Все организовано на высшем уровне. Лучшие специалисты, лучшие условия. Полная безопасность.

— Безопасность, — повторил Степан, отхлебнув ледяной воды. В его тоне звучало не одобрение, а требование: так и должно быть. Статус обязывал. О том, где хочет рожать Ася, не спросил никто.

— Адель так переживает, что ты пропадаешь, Гордей, — снова вплела свое жало Инесса, обращаясь исключительно к нему. Сладковатый яд капал с каждого слова. — Говорит, ты стал… недоступен. Погряз в новых… заботах. — Легчайший кивок в сторону Асиного живота. — А ведь вы были так близки. С юности. Неловко как-то… забывать тех, кто был рядом с тобой до всех этих перемен.

Гордей встретил ее взгляд. В его глазах вспыхнул холодный, опасный огонь, но лицо осталось маской. Он взял свой стакан с водой, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— У меня ответственность, Инесса, — произнес он четко, подчеркнуто вежливо, но каждое слово било, как молот. — Адель взрослая женщина. Она прекрасно обходится без моей постоянной… компании. И должна это понимать.

Воздух сгустился. Степан хмуро посмотрел на сына, возможно, уловив подтекст, но не желая влезать в "женские дела". Инесса лишь томно улыбнулась, как кошка, убравшая когти после удачного удара. Ася сидела, чувствуя, как пот от напряжения скользит по спине под тонкой тканью платья. Эта игра в кошки-мышки, эти ядовитые намеки на Адель… Это было хуже открытой атаки. Гордей парировал, но под его броней она видела ту же ярость, что и на набережной, смешанную с горечью и… страхом? Страхом, что отец узнает правду?

Визит был недолгим. Степан допил воду, задал еще пару деловых вопросов, бросил последний оценивающий взгляд на Асин живот и поднялся.

— Ладно, не задерживаем. Ася, не переутомляйся. Гордей, держи руку на пульсе по южному проекту. И насчет… — он снова кивнул на живот, — как только начнется — звонок. Точное время. Я приеду.

— Без промедления, папа, — Гордей встал, его осанка была безупречной, но напряжение витало вокруг него почти осязаемо.

Инесса поднялась следом. Подойдя к Асе, она протянула холодную, идеально ухоженную руку. Прикосновение было мимолетным и обжигающе-ледяным.

— Всего наилучшего, Ася, — сказала она, и в ее бездонных глазах Ася прочла не пожелание, а обещание. Обещание того, что эта игра далеко не окончена. — Растите большими и здоровыми.

Они ушли. Гулко хлопнула входная дверь. Через минуту за окном взревел двигатель, и черный седан исчез за воротами, оставив после себя лишь волну горячего воздуха и гулкое эхо напряженного молчания. Ася стояла посреди гостиной, залитой слепящим летним светом. Солнечные зайчики плясали на глянцевом полу. Внешний мир с его жарой и стрекотанием кузнечиков казался чужим и нереальным.

Гордей повернулся к ней. Его лицо было каменным, но в глазах бушевал шторм — ярость, стыд, усталость. Он не сказал ни слова. Просто сжал кулаки, резко развернулся и ушел обратно в кабинет, громко хлопнув дверью. Звук эхом отозвался в огромной, пустой комнате.

Ася опустилась в кресло. Духота снова сдавила грудь. Телефон в кармане ждал. Фото. Адель. "Милые детские воспоминания" в этом самом доме. Слова Инессы висели в воздухе, как ядовитый газ. И Степан… Он приедет. На роды. Чтобы увидеть наследницу. Его интересовало точное время, статус клиники, контроль. Не ее боль, не ее страх, не ее желания.

Она закрыла глаза, положив руки на живот. Лия тихо шевельнулась.

— Что же нам с тобой делать? — прошептала Ася в звенящую тишину, от которой не спасал даже гул кондиционера. Ответа не было. Только жаркое лето за окном и холодная, неумолимая реальность внутри этих панорамных стен. Битва только начиналась, и фронт проходил теперь не только снаружи, но и здесь, в самом сердце ее золотой клетки.

Глава 21

Глаза уперлись в отчет по южному проекту, но цифры расплывались. В ушах все еще стоял ледяной голос Инессы, прозвучавший неделю назад в этой самой гостиной: "Адель так переживает… Вы были так близки". Как гвозди по стеклу. Ася была наверху, отдыхала после прогулки, что рекомендовал врач. Она конечно была под присмотром охраны, но и после визита к матери она была задумчива. Да это тот визит, который он сам инициировал, пытаясь дать ей передышку, а себе — время. Время на что? На поиски выхода из паутины лжи, которую сплел и в которой сам запутался? Или просто на отсрочку неминуемого?

Резкий гудок у ворот врезался в тишину кабинета. Гордей вздрогнул, мгновенно насторожившись. Монитор безопасности показал знакомый черный лимузин. Сердце упало, затем резко, тяжело забилось где-то в горле. Опять. Так скоро.

Папа. И Инесса.

Недели не прошло. Недели с тех пор, как он выставил их отсюда, едва сдерживая ярость после ее ядовитых намеков.