Развод. Свободна по собственному приказу - Ирма Шер

— Садись, подвезу.

— Нет, спасибо. — И на мое удивление мой голос звучит ровно. — Автобус скоро приедет.

— Варя. — Произносит моё имя так, как не должен. — Автобус опаздывает на час. Я посмотрел, что два рейса отменили.

— Ничего страшного, я подожду. – Понимаю, что сейчас я веду себя, как капризный ребенок. Но я не хочу оставаться с ним наедине, особенно в маленьком замкнутом пространстве салона авто.

— На улице минус.

— Я в курсе.

Он смотрит на меня секунду. Молчит. Потом кивает, почти незаметно, и окно начинает подниматься. Я с облегчением выдыхаю. Но не успевают мои мышцы расслабиться, как я слышу, что он глушит двигатель и выходит из машины.

Встаёт рядом. Засовывает руки в карманы и смотрит туда же, куда смотрю я. На пустую дорогу, где нет никакого автобуса. Просто стоит. Молча. С таким видом, будто ему совершенно некуда торопиться, и он готов стоять здесь хоть до рассвета.

И это молчание -- отдельная пытка для меня. Такое ощущение, что если мы будем стоять так, вместе, то наши мысли, переплетутся, словно корни одного дерева.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, наконец.

— Стою.

— Зачем?

— Составляю тебе компанию.

Я смотрю прямо перед собой. Мимо проезжает одинокая машина, высвечивая фарами мёрзлый асфальт.

— Егор. Уезжай, пожалуйста.

— Не уеду.

— Я не сяду в твою машину.

— Хорошо. — Пауза, когда сердце немного ускоряется. — Тогда постоим вместе.

У меня нет слов. Просто стою рядом с ним на пустой остановке в темноте, и молчание между нами такое плотное, что его можно потрогать руками. Даже ледяной ветер не так страшен, как его близость.

Автобус не приходит.

Я смотрю в телефон. Ещё двадцать минут. Я почти не чувствую пальцы на ногах. Холод поднимает от щиколоток, выше к коленям. Кожа чувствительно реагирует на пощипывание от мороза. Тепла внутри меня становится все меньше.

— Варь. — Его голос тихий, почти осторожный. — У тебя уже нос покраснел. -- Молчу. Только сильнее сжимаю пальцы в перчатках. — Садись в машину. Я не кусаюсь.

Я знаю, что замёрзла. Знаю, что автобуса ещё долго не будет. Знаю, что он будет стоять здесь ровно столько, сколько понадобится. Это я тоже знаю. Если он что-то решил, то пойдет до конца. И плевать ему на мои слова и просьбы.

Внутренняя борьба длится ровно столько, сколько нужно, чтобы понять, я её уже проиграла.

Подхожу к машине, открываю дверь и сажусь.

Он садится за руль. Заводит машину. Всё это, без единого слова. И за это я ему благодарна.

В машине тепло. Почти невыносимо, такое простое, физическое облегчение на фоне того, что творится внутри. Егор выкручивает на максимум печку, тепло обжигающей волной окутывает меня. Я прижимаюсь к дверце и смотрю в окно.

Тишина в салоне такая, что слышно, как работает двигатель. Как шуршит дорога под колёсами. Как острые льдинки царапают металл, или это скрежет моих нервов? Сразу и не разберешь.

Его руки лежат на руле. Я не смотрю на них. Вижу только краем зрения и не могу перестать концентрироваться на этом. Эти руки я знала когда-то наизусть.

— Варь, я рад, что ты... – начинает Егор, только я ее обрываю на полуслове.

— Давай молча. — Перебиваю сразу. — Пожалуйста. Я не хочу ничего слышать.

Потому что знаю, стоит ему заговорить, что-то внутри меня не выдержит. То, что я замуровывала пять лет, слой за слоем.

— Почему? — он чуть притормаживает.

Я разворачиваюсь. Первый раз за всю дорогу смотрю на него прямо.

— А зачем?

Он принимает вопрос. Не уходит. Поворачивается и встречает мой взгляд.

— Хотел узнать, как ты? Как дела?

— Тебе это интересно? — говорю без яда в голосе. Просто правда удивляет.

— Да.

Одно слово. Искреннее. И именно эта простота -- самое страшное.

— Пять лет назад тебе было на это плевать. — Голос ровный, почти спокойный. Только внутри всё горит. Каждая клеточка будто трещит. — Ты ушёл и не сказал ни слова. Совсем. Как будто меня не было.

Он смотрит на меня так, как не должен смотреть. Больше не имеет права. Этот взгляд, один на миллион, я его помню и ненавижу. Он разливается теплом, пробивает плотину, которую я строила всё это время. Притворялась. Убеждала себя. Верила.

Он ушёл тогда без объяснений. Просто исчез и оставил меня разбираться с пустотой, которую я не знала, и не понимала, куда деть.

— Всё, Варь. Всё изменилось... – он наклоняется вперед, сокращая расстояние между нами.

Но в это время, в эту самую секунду, разрушая момент, в кармане взрывается знакомой мелодией телефон.

Мелодия Антона.

Я тянусь за ним в карман и принимаю вызов не раздумывая.

— Алло… -- слушаю голос мужа, -- … еду домой, уже скоро буду.

Отключаюсь. Сжимаю телефон в руке и смотрю вперёд, на темноту, что скрывается за полосой света от фар.

— Отвези меня домой. Меня ждёт муж.

Он молчит. Смотрит на дорогу. Пальцы сильнее сжимают руль. Кожаная оплетка жалобно скрепит под его ладонями. И одно это движение, почти незаметное, и я отворачиваюсь к окну.

Боль, которую я считала давно похороненной, сидит у меня горечью в горле.

И никуда не уходит.

Глава 17

Свет в окне гостиной горит.

Я замечаю это ещё из машины, за секунду до того, как Егор останавливается у подъезда. Жёлтый прямоугольник на фоне тёмного фасада и сердце сразу проваливается куда-то вниз, в холод, в темноту. Антон ждёт.

Стоит у окна и ждёт. Я понимаю это сразу, всем телом, каждой клеточкой, каким-то животным чутьём, которое вырабатывается за годы брака с человеком, привыкшим контролировать всё, что движется в радиусе его жизни.

— Спасибо, — говорю в пространство между нами и толкаю дверцу.

Холодный воздух бьёт в лицо. Я иду к подъезду, не оглядываясь, хотя что-то тянет обернуться, убедиться, что он уехал. Что машины больше нет. Что никто ничего не видел. Что ничего не было.

Но я не оборачиваюсь. Просто иду.

Дверь квартиры открывается раньше, чем я успеваю вставить ключ.

Антон стоит в проёме. Руки вдоль тела. Лицо ровное, почти каменное, и именно это спокойствие останавливает воздух у меня в лёгких. Я знаю, что сейчас будет. Слишком