Балканская партия: стать пешкой - Алексей Котейко

— Говорят, тебе известно, как он умер?

— Кто говорит?

— Люди, — Эва небрежно махнула рукой, обозначая разом всех, и никого конкретно.

— Люди правы, — ещё раз медленно кивнул Драган, раздумывая над тем, зачем могла явиться сюда эта девушка, и что ей, в сущности, может быть известно. По всему выходило — слишком многое.

— Так как же это случилось?

— Его убила моя бабушка, — спокойно ответил парень. Потом, помедлив, добавил:

— К сожалению, я был тогда ещё слишком мал. Иначе сделал бы это сам.

В её взгляде промелькнула то ли подавляемая вспышка ярости, то ли тщательно скрываемый интерес к собеседнику. Белая юбка чуть всколыхнулась: девушка сделала несколько шагов навстречу парню, и тот инстинктивно засунул большие пальцы за кушак, нащупывая спрятанную в ткани наваху, с которой никогда не расставался.

— Люди ещё говорят, что ты вернулся, чтобы снова попытать счастья с австрийцами, — она не спрашивала, а утверждала. Драган молча слушал. — У тебя, наверное, есть причина думать, что на этот раз всё будет иначе, чем десять лет назад?

— Не сочтите за оскорбление, госпожа, но вы едва ли можете помнить, что было десять лет назад.

Она вздрогнула, словно он не просто оскорбил её, но ударил. Потом фыркнула насмешливо и, к удивлению парня, склонила голову набок, уже откровенно разглядывая его.

— Что ж, это верно. Я на год младше вас, господарь. Но я всё прекрасно помню.

— Вы пришли за моей жизнью? — спокойно поинтересовался он, хотя каждая клеточка тела уже замерла в напряжённом ожидании, и весь Владич теперь походил на сжатую пружину, готовую сработать при малейшем сигнале.

— Ещё не знаю, — пожала плечами Эва. — А должна?

— Это вам решать.

Она отвернулась от собеседника, будто заинтересовавшись алтарём. Частично его закрывали наполовину собранные леса, за которыми проглядывали белые оштукатуренные стены — итальянский художник, нанятый со своими подмастерьями для росписи, ещё не приехал. Пользуясь тем, что госпожа Урош не смотрит на него, Драган повторно посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли кого-нибудь в церкви помимо них — хотя в маленьком храме, в общем-то, спрятаться было негде.

— Зачем вы здесь? — поинтересовался он, понимая, что девушка не станет продолжать разговор без этого вопроса.

— Чтобы предложить помощь, — обернулась к нему Эва.

— В чём?

— В том, что вы делаете.

— Мы ремонтируем церковь, — развёл он руками в стороны, но в ответ снова услышал насмешливое фырканье:

— Надо же, сколько истовых паломников пришли сюда совершенно бесплатно… Может быть, вы не будете делать из меня дурочку? Это, знаете ли, даже как-то обидно.

— Прошу прощения, — Драган приложил правую ладонь к сердцу и чуть склонился.

— Извинения приняты, — она слегка наклонила голову в ответ. — Я пришла предложить помощь в борьбе против австрийцев.

— Разве роду Урош плохо живётся при австрийцах?

— Эта жизнь, плохая или хорошая, подходит к концу. Нужно смотреть в будущее, а не думать о прошлом.

— Вы предлагаете помощь тем, кто виновен в смерти вашего отца? — уточнил Драган.

Женские глаза снова полыхнули то ли яростью, то ли презрением. Некоторое время Эва молча раздумывала, а затем сказала:

— Петар Урош не был моим кровным отцом. Моя мать — вдова Светозара Милошевича.

— Старший из братьев Милошевичей? — уточнил парень, вспоминая уроки Вука и рассказы бабушки. — Тот, что командовал которскими добровольцами в войне с османами, в 1862 году?

— И погиб под Острогом, — кивнула девушка. — За два месяца до моего рождения. Урош женился на моей матери и вырастил меня, как родную дочь. Я знаю, каким человеком он был, — медовые глаза встретились с тёмно-карими, и Драган почувствовал за внешней томностью огромную силу воли. И что-то ещё. Что-то, неуловимо напомнившее ему взгляд бабушки. — Но меня он ни разу не обидел.

— Рад за вас, госпожа, — отозвался Драган.

Она проигнорировала сказанное им, и продолжила:

— Я знаю, что Петар Урош собирался сделать — и чем это для него закончилось. Это был его собственный выбор, и он принял последствия. Я не ищу кровной мести и не считаю, что мы с вами что-то должны друг другу.

Владич кивнул, показывая, что оценил такое решение.

— Не заблуждайтесь. Я не буду помогать вам просто так. Всё имеет свою цену.

— И какова цена вашей помощи? — поинтересовался Владич.

— Владения моего отца, — тут же ответила Эва. — Австрийцы отобрали их, прикрываясь тем, что моя мать якобы укрывала в своём доме повстанцев в шестьдесят шестом году.

— А она их укрывала?

— Это не имеет значения, — мотнула головой девушка. — И я хочу, чтобы…

— Имеет, — жёстко перебил её Драган. Та осеклась, и на секунду вид у неё стал такой, словно она собирается влепить собеседнику пощёчину. Однако Эва быстро взяла себя в руки, и уклончиво ответила:

— Возможно, что так.

— Возможно?

— Можете сами спросить у неё при случае.

— Допустим. Австрийцы, однако, решили, что это так?

— Именно. И отобрали все владения отца. Если бы не Уроши — нас с матерью выслали бы из страны. Или даже хуже.

— Какой резон Урошам был вступаться за вас после смерти Петара?

— Денежный, разумеется, — губы девушки скривились в горькой усмешке. — Отец в своё время сделал несколько тайников, спрятав в них золото и серебро — как раз на подобный случай. Мать отдала Урошам несколько в обмен на наше спасение, а остальные держит втайне, потому что знает: рано или поздно они захотят ещё. Уроши сейчас сильны, как никогда, и вы правы — им нет никакого резона защищать нас даром.

— Почему кому-нибудь из их мужчин просто не жениться на вашей матушке? Или на вас?

— Потому что ни она, ни я этого не желаем, — гордо вскинула голову девушка. — В одну реку не вступают дважды.

— Значит, за владения отца…

— И возвращение родового имени.

— …и возвращение родового имени вы предлагаете мне помощь?

— Да.

— В каком виде? Денег? Сейчас от них не будет никакого проку — чтобы купить оружие и припасы, потребуется не меньше месяца. Мы попросту не успеем.

— Вы не сильны в торговле, — насмешливо заметила девушка. — Но я предлагаю вам не только деньги, но и людей. Многие остались верны памяти Светозара Милошевича.

— То есть вы выставите и вооружите отряд?

— Он уже вооружён и готов действовать.

— И вы передадите отряд мне? — с недоверием спросил Драган.

— Нет. Но я готова командовать им под вашим началом.

— Вы? — парень не смог скрыть удивления в голосе.

— Не вы ли велели своим посланцам говорить с женщинами? — насмешливо уточнила Эва.

— Со старшими женщинами, — угрюмо отозвался он.

— Это не меняет сути. Значит, вы имеет представление о том, на