Первые княжеские междоусобицы на Руси - Дмитрий Александрович Боровков

им «Древнейшему своду» 1037–1039 гг., эта гипотеза была оставлена. «Общий состав сказания по Древнейшему своду — писал А. А. Шахматов, — представляется мне в следующем виде. В связи с сообщением о предсмертной болезни Владимира говорилось, что он послал бывшего у него в то время Бориса против печенегов; возможно, что при этом указывалась причина, почему Борис оказался у Владимира; он вывел его из Владимира, опасаясь злобы, которую питал к Борису Святополк; Владимир скончался на Берестовом; Святополк, узнав о смерти отца, приехал вскоре в Киев из Вышегорода и принял меры к тому, чтобы скрыть от киевлян это событие; ночью же он отправился тайно в Вышегород, призвал к себе Путшу и вышегородских старшин и уговорил их тайно умертвить Бориса. В ту же ночь бояре вывезли Владимирово тело из берестовского терема и поставили его в Св. Богородице. Далее сообщалось о погребении Владимира. После краткой похвалы Владимиру составитель Древнейшего свода сообщал, что Святополк сел на отцовском столе и начат склонять киевлян в свою пользу путем подкупов: одних он дарил одеждами, других — кунами. Киевляне колебались: сердце их не было со Святополком, так как братья их были с Борисом. Борис, возвращавшийся в то время в Киев, получает известие о смерти отца. Дружина уговаривает его идти в Киев и сесть на отцовском столе. Но Борис отказывается поднять руку на старшего брата; войско оставляет его. Чтобы усыпить бдительность Бориса, Святополк посылает к нему лестные предложения. Но одновременно к его стану приходят убийцы, которые под покровом ночи подкрадываются к его шатру. Здесь в Древнейшем своде (как у Нестора и в Начальном своде) сообщалось о том, что Борис пел в это время псалмы и каноны, затем помолился на икону и лег спать. Убийцы напали на Бориса и пронзили его копьями; вместе с Борисом пал его слуга, желавший защитить собою тело своего господина. Тело Борисово завернули в шатер и повезли тайно в Вышегород, где похоронили у церкви Св. Василия. Далее были названы имена убийц. Святополк посылает погоню за Глебом, бежавшим из Киева на север. Погоня настигает Глеба; убийцы овладевают его кораблецем; Горясер приказывает повару Глебову, Торчину, зарезать его, что тот и исполняет. Тело Глебово оставлено в пустом месте между двумя колодами, но впоследствии его взяли и перевезли в Вышегород, где и положили рядом с братом. Убийцы возвратились к Святополку, который вознесся после этого еще больше и послал убить своего брата Святослава, бежавшего в Угры; погоня настигла последнего в Угорской горе. Далее сообщалось о походе Ярослава против Святополка»[144]. Таким образом, и наблюдения Соловьёва, и попытка их интерпретации Левитским были основательно забыты, хотя гипотеза о приоритете летописной повести над «Сказанием» получила широкое распространение. Лишь в начале XXI столетия А. Л. Никитин, С. М. Михеев, А. А. Шай-кин и автор настоящих строк вернулись к наблюдению С. М. Соловьёва, которое позволяет реконструировать первоначальное содержание летописного рассказа — историю борьбы между правителями Новгорода и Киева[145].

«Когда Ярослав не знал еще об отцовской смерти — писал составитель «Повести о борьбе Ярослава со Святополком», — было у него множество варягов, и творили они насилие новгородцам и женам их. Новгородцы восстали и перебили варягов во дворе Поромоньем. И разгневался Ярослав, и пошел в село Ракомо, сел там во дворе. И послал к новгородцам сказать: «Мне уже тех не воскресить» И призвал к себе лучших мужей, которые перебили варягов, и, обманув их, перебил». Дальнейшее изложение событий, как мы уже говорили, подверглось модификации под влиянием Борисоглебского культа. В настоящее время в тексте говорится: «В ту же ночь пришла ему весть из Киева от сестры его Предславы: «Отец твой умер, а Святополк сидит в Киеве, убил Бориса, а на Глеба послал, берегись его очень». Услышав это, печален был Ярослав и об отце, и о братьях, и о дружине», но так как в древнейшем тексте упоминания о Борисе и Глебе не существовало, то вместо этого могло говориться, что «в ту же ночь пришла ему весть из Киева от сестры его Предславы: «Отец твой умер, а Святополк сидит в Киеве, берегись его очень»». Это, в свою очередь, объясняет, от кого в Берестове требовалось скрывать смерть Владимира: от сторонников Ярослава, которые могли бы вмешаться и воспрепятствовать вокняжению опального Святополка. Теперь же время было упущено, положение Ярослава являлось критическим, поэтому он решил обратиться к помощи новгородцев. «На другой день, собрав остаток новгородцев, сказал Ярослав: «О милая моя дружина, которую я вчера перебил, а сегодня она оказалась нужна»» — писал автор «Повести о борьбе Ярослава со Святополком». Позднейший редактор добавил, что Ярослав «утер слезы и обратился к ним на вече: «Отец мой умер, а Святополк сидит в Киеве и убивает братьев своих»», и это еще раз разбило сюжет, оттеснив ответ горожан: «И сказали новгородцы: «Хотя, князь, и иссечены братья наши, — можем за тебя бороться!»».

Затем встречаем в летописном тексте фрагмент о мести Ярослава, который с двух сторон обрамляется упоминанием о его походе на Святополка, что выдает в нем вставку («И собрал Ярослав тысячу варягов, а других воинов 40 000, и пошел на Святополка, призвав Бога в свидетели своей правды и сказав: «Не я начал избивать братьев моих, но он; да будет Бог мстителем за кровь братьев моих, потому что без вины пролил он праведную кровь Бориса и Глеба. Или же и мне то же сделать? Рассуди меня, Господи, по правде, да прекратятся злодеяния грешного». И пошел на Святополка»). Показательно, что в этом фрагменте ПВЛ говорится о баснословном количестве воинов Ярослава — невероятно было собрать такое количество людей в Новгороде, да еще после кровавых событий на Ракоме! Поэтому более соответствующим действительности надо признать чтение НIЛМ («и собрал воинов 4000: варяг было 1000, а новгородцев 3000»), а затем поместить финальную часть статьи 1015 г.: «Услышав же, что Ярослав идет, Святополк собрал бесчисленное количество воинов, русских и печенегов, и вышел против него к Любечу на тот берег Днепра, а Ярослав был на этом». При разбивке «Повести о борьбе Ярослава со Святополком» на погодные статьи в начале статьи 1016 г. возникло повторение («Пришел Ярослав на Святопол-ка»), тогда как непосредственным продолжением должен являться следующий сюжет: «и стали по обе стороны Днепра, и не решались ни эти на тех, ни те на этих, и стояли так три месяца друг против друга. И стал воевода Святополка, разъезжая по берегу, укорять новгородцев, говоря: «Что пришли с хромцом этим? Вы ведь плотники. Поставим вас хоромы наши рубить!» Слыша это,