Симулятор судьбы - Поток Нейтрино

Рада Сергеевна за спиной не шевелилась вообще.

Я отложил ручку и поднял голову.

— Виктор Андреевич, я закончил, — произнес спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном.

— Так быстро? — Виктор Андреевич не смог скрыть удивления в голосе. Его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку.

Задачи он явно брал не из учебника.

Учителя, забыв о приличиях, столпились вокруг блокнота, жадно вчитываясь в решения и тихо переговариваясь между собой.

— Первая задача решена в точности так же, как я сам ее решал. Все абсолютно верно, — пробормотал один из педагогов, качая головой в изумлении.

— Да, и во второй ход решения безупречный, ответ тоже сходится. Но я, когда решал сам, потратил не меньше десяти минут. Как Александр справился так молниеносно? — недоумевал другой, сверяясь с собственными записями.

— Может, он раньше уже сталкивался с подобной задачей? Или это просто врожденный математический талант? — предположил кто-то.

— Да, в математике без настоящего таланта такое невозможно. Мы, кажется, обнаружили маленького Лобачевского, — с восхищением произнес Виктор Андреевич, не сводя глаз с меня.

Рада Сергеевна оторвалась от блокнота и посмотрела на меня так, что я впервые за утро пожалел о своих восемнадцати годах.

— Ну что, Александр, — обратилась ко мне с широкой улыбкой Елена Петровна. — Как ты смотришь на то, чтобы представлять нашу гимназию на всероссийской олимпиаде по математике?

Спросить бы, по какому принципу тут вообще отбирают. Разве не надо сначала выиграть городскую? Но в этом мире, похоже, были свои правила, и я промолчал.

Не дожидаясь моего ответа, она продолжила, словно боясь, что я могу отказаться:

— Если покажешь хороший результат на олимпиаде, у тебя будут все шансы на поступление в университет без экзаменов. Это огромное преимущество, сам понимаешь.

— Кроме того, — подхватил Виктор Андреевич, — победители получают солидные денежные призы. За первое место — пятьсот тысяч рублей. Это не шутка!

— И, даже если ты не займешь первое место, но войдешь в тройку лучших, — добавила Елена Петровна, — школа наградит тебя дополнительной премией и почетной грамотой. Это личное обещание директора.

— А если выиграешь олимпиаду, — торжественно произнес Виктор Андреевич, — то, помимо денег и грамоты, твое имя будет увековечено на Доске почета нашей гимназии! Представляешь, какая честь?

Пятьсот тысяч. Это долг клубу, и еще останется на нормальную дверь и на еду, которую не надо жарить до дыма. Доска почета меня не грела совсем, а вот очков за такое система наверняка отсыпала бы щедро.

Я выдержал паузу ровно настолько, чтобы это сошло за раздумье, и кивнул.

— Хорошо! Я сделаю все возможное, чтобы принести нашей гимназии победу.

В учительской выдохнули разом.

— Молодец, Саша! Мы в тебя верим!

— Вот увидишь, Воронцов, это будет незабываемый опыт!

Я кивал на каждый комплимент и думал о том, как мало нужно, чтобы впечатлить учителя. Пара задач из потрепанного блокнота — и ты уже маленький Лобачевский. Если бы они знали, через что мне пришлось пройти за эти тридцать лет…

Отпустили меня минут через пять, не раньше. В коридоре я выдохнул. Пятьсот тысяч — и всего-то надо оказаться первым в стране.

В классе на меня опять уставились, но я молча дошел до своего места и стал смотреть в окно, подперев подбородок.

Слушать учителей смысла не было: все, что они сегодня объясняли, я уже знал.

Так и просидел до обеда, отвечая на вопросы, не поднимая головы.

Обед. Из класса я никуда не пошел: в симуляции все начиналось именно тут, и мне было любопытно, до какой степени совпадет.

Длинноволосая девушка появилась через несколько минут. Нашла меня глазами от двери и двинулась между рядами прямо к моей парте.

— Саш… — начала она, но голос предательски дрогнул. Девушка смущенно опустила голову.

— Да? — Я постарался, чтобы это прозвучало помягче.

Дальше было все, что я и так знал: письмо в шкафчике оставила она, ответа не дождалась и решила сказать сама. Только сказать при полном классе не получалось — она смотрела то на меня, то на соседние парты и замолкала на середине.

— Может, выйдем? — предложил я, видя ее смущение.

Девушка с облегчением кивнула, и мы вместе вышли из класса. По ее просьбе поднялись на крышу, пройдя через незапертую дверь.

Наверху дуло. Под ногами лежал рубероид в мелких пузырях, у парапета валялась чья-то смятая пачка сигарет. Девушка встала так, чтобы между нами оставалось шага три.

— Саша, — начала она, глубоко вздохнув и нервно теребя прядь волос. — Ты мне нравишься… — Голос дрогнул, она сглотнула, собираясь с силами. — Ты… не хотел бы встречаться со мной?

Последние слова она выпалила на одном дыхании, покраснев до корней волос. И уставилась себе под ноги.

Руки я в итоге сунул в карманы. Приятно, конечно: крыша, ветер, девчонка краснеет. В прошлой жизни я бы за такое утро приплатил.

Она подождала ровно две секунды и все решила за меня сама.

— Это из-за Иры, да? — В ее голосе прозвучала горечь, плечи заметно поникли. — Ты встречаешься с Воробьевой?

Пауза у меня вышла честная: при чем тут Ира, я не понял вообще.

— Нет, ты ошибаешься, — поспешил объяснить, выставив ладони в защитном жесте. — Я сейчас ни с кем не встречаюсь. Просто хочу сосредоточиться на подготовке к поступлению в МГУ. У меня нет времени на отношения.

Она меня не слушала. По щеке поползла слеза, и девушка стерла ее ребром ладони, размазав к виску.

— Не нужно меня обманывать, Саш, — шмыгнула она носом. — Я видела, как вы сегодня утром вместе пришли в школу.

Конец фразы ветер снес в сторону, и она заговорила дальше, будто сама с собой:

— К тому же все говорят, что вы похожи на пару. Да, ты такой классный, и Ира тоже… Вы правда круто смотритесь вместе.

— Послушай… — Я шагнул ближе, и она тут же отступила на тот же шаг. — Мы с Ирой действительно просто друзья. Ты неправильно все поняла.

Она посмотрела мимо меня, куда-то на школьный двор, и продолжила:

— Знаю, я не могу сравниться с Ирой. Если ты правда ее любишь, желаю вам счастья.

Я открыл рот и закрыл. Она вела этот разговор одна, за двоих, и мне в нем места не