Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

— Ренвар знает.

Кайден отвернулся.

Я впервые увидела не только страх проиграть.

Стыд.

Настоящий.

Он стоял у окна несколько секунд.

— Я не хотел, чтобы люди знали тебя через это.

Я медленно спросила:

— Меня?

— Да.

— Объясни.

— После всего, что ты сделала для Серебряного Хребта, я не хочу, чтобы твое имя следующие месяцы звучало только как «жена, которой изменил Альфа».

Слова задели совсем иначе.

Потому что в них была забота.

Пусть смешанная с его интересами.

Пусть запоздалая.

Но не придуманная.

— Я тоже не хочу.

Кайден повернулся.

— Тогда помоги мне остановить это.

И вот снова.

Помоги мне.

Старая форма.

Я почти согласилась внутренне раньше, чем успела разобрать слова.

Сгладить.

Подготовить заявление.

Найти формулировку, которая не унижает его, не унижает меня, защищает стаю, выборы, Совет, Лиссу, Зеленую Реку и всех журналистов от необходимости думать.

Я умела.

Очень хорошо.

Можно было написать:

«Брак прекращается по решению супругов после изменения личных обстоятельств. Стороны сохраняют уважение и не комментируют причины».

Никто не солгал бы прямо.

Кайден получил бы время.

Я получила бы тишину.

Именно так я поступала много лет.

Когда он грубо ответил старому советнику — объяснила, что Альфа третью ночь не спит из-за северного паводка.

Когда сорвал встречу с семьями погибших стражников — сама поехала к ним, принесла выплаты, выслушала и потом сказала, что Кайден был на срочном пограничном заседании.

Это было правдой.

Только я не говорила, что заседание он мог закончить на два часа раньше, если бы не поссорился с Эдриком.

Когда в первый год правления Кайден подписал непопулярный сбор и люди вышли на площадь, я четыре дня ходила по ремесленным домам и объясняла расчеты.

Сбор действительно был нужен.

Но Кайден даже не заметил, что вся тяжелая часть разговора с людьми досталась мне.

Я защищала не ложь.

Сначала.

Я просто закрывала места, где любимому человеку было трудно.

Потом делать это стало естественно.

Настолько, что Кайден решил: когда однажды он объявит мне о разводе, я тоже найду способ пережить его правильно.

Без ущерба для системы.

— Нет, — сказала я.

Он долго смотрел.

— Почему?

— Потому что я опять услышала просьбу помочь тебе и сразу начала придумывать формулировку, которая спасет всех.

— И это плохо?

— Сейчас — да.

— Почему?

Я чувствовала, как подступают слезы.

Не хотела их останавливать ценой того, чтобы снова стать холодной.

— Потому что человек, которого никто не спасает в этой формулировке, — я.

Кайден замолчал.

— Ты просишь меня помочь спрятать обстоятельства, в которых я ничего не выбирала. Четыре месяца я уже молчала, только не знала об этом. Теперь хотя бы молчание будет моим решением.

Он смотрел на меня.

— Я не хочу заставлять тебя.

— Тогда не заставляй.

— Я прошу.

— И я отвечаю нет.

— Если из-за этого я проиграю выборы...

Слова вырвались у него быстрее, чем он успел остановиться.

Я закрыла глаза.

Кайден тихо выругался.

— Нора.

— Нет. Продолжай.

— Я неправильно сказал.

— Опять?

— Да.

Он подошел ближе.

На этот раз не настолько, чтобы коснуться.

— Если я проиграю выборы, это будет моя проблема.

Я смотрела.

Он произнес медленно:

— Не твоя обязанность предотвращать.

Вот.

Первые нормальные слова за весь разговор.

И именно поэтому стало больнее.

— Спасибо.

Кайден сжал челюсть.

— Мне не за что благодарить.

— Есть. Ты наконец не попросил меня исправить.

Он опустил глаза.

Некоторое время мы молчали.

Снаружи кто-то у ворот громко спросил, действительно ли Нора Вейл теперь находится под защитой Черного Яра.

Я услышала.

Кайден тоже.

Лицо стало жестким.

— «Под защитой».

— Газета.

— Он предложил тебе жить у него?

— Нет.

— Деньги?

— Оплату по контракту.

— Охрану?

— Нет.

— Нора, я должен знать...

— Почему?

Он остановился.

— Потому что...

Ответ не пришел.

Я помогать не стала.

Кайден усмехнулся без радости.

— Старые привычки работают в обе стороны.

— Какие?

— Я привык считать, что имею право спрашивать, где ты будешь жить и с кем работать.

Я не ожидала.

— Да.

— И сейчас пытаюсь понять, где мое право закончилось.

— В некоторых местах очень быстро.

— Вижу.

Он посмотрел на старый брачный шрам у моего плеча. Под платьем его почти не было видно, только верхняя часть.

Когда-то мы поставили метки друг другу добровольно.

Молодыми.

Счастливыми.

Уверенными.

Шрам не исчезал вместе с доверием.

— Метка болит? — спросил Кайден.

Я удивилась.

— Нет.

— У меня тоже.

— Почему должна?

— Не знаю.

Я почти улыбнулась.

— Мы не в старых сказках. Развод не отрывает кусок души.

— Знаю.

Он провел пальцами по своему плечу через рубашку.

Там находился мой след.

Мне стало трудно смотреть.

— Оставь.

Кайден опустил руку.

— Прости.

Мы снова замолчали.

Потом он взял подготовленное заявление.

— Что ты готова подписать?

Я достала лист из папки.

Еще утром написала собственную формулировку.

Протянула.

Кайден прочитал:

«Я, Нора Вейл, подтверждаю, что лично подала заявление о расторжении брака с Кайденом Хартом. Решение касается моей частной жизни и принято мной самостоятельно. До завершения судебной процедуры причины развода публично обсуждать не намерена. Моя дальнейшая профессиональная деятельность не является частью предвыборной кампании какого-либо кандидата».

Он дошел до последней строки.

— Зачем про профессиональную деятельность?

— Потому что газеты уже решили, что я перешла к Рейду ради мести.

— А ты не перешла?

Я посмотрела.

— Сейчас был шанс проявить прогресс.

Кайден устало потер лицо.

— Прости.

— Я работаю по тридцатидневному контракту.

— Знаю.

— Не участвую в кампании.

— Уже проверил.

Конечно.

— Ты проверил мой контракт?

— Публичный реестр назначений Северного Круга.

— Хорошо.

Он прочитал текст снова.

— Здесь прямо сказано, что развод подала ты.

— Потому что так и есть.

— Люди решат, что я хотел сохранить брак.

— Это уже твоя проблема.

Кайден поднял глаза.

Потом неожиданно кивнул.

— Да.

Я ждала.

Он взял перо.

На его собственной версии зачеркнул первый абзац.

— Я сделаю отдельное заявление.

— Какое?

— Что не буду комментировать причины развода без твоего согласия.

Я удивилась.

— И все?

— И что выборы продолжатся независимо от семейной процедуры.

— Это уже твоя кампания.

— Да.

Он сложил оба листа.

— Эдрик будет в восторге.

—