Мятеж - Акибо Тэнсей

— Гнездо?

— Штатное. — Кэндалл поднёс федеральный брусок, примерился, не вставляя. — Совпадает. Контакт в контакт, будто под него и делали.

— Под него и делали, — сказал Финн в канале. — Точнее, под его прадеда. Но на этом хорошее заканчивается: при подключении старого репликатора скакнёт напряжение, и блок сгорит навсегда. Кэндалл, диктую каждый шаг и умоляю — без отсебятины.

Куб перетащили в мастерскую на тележке, вдвоём удерживая на поворотах. Кэндалл продул гнездо, вставил блок — тот вошёл мягко, как родной — и замер над панелью, выжидая.

— Питание на четверть, — сказал Финн. — Стоп. Держим… Утечек нет. Ещё на четверть. Стоп.

Все застыли в ожидании, боясь пошевелиться.

— Напряжение плывёт, — ровно сообщил Финн, и от этой ровности стало только хуже. — Держи… держи… Сброс на резерв. Так… Поймал! Питание стабильно.

Кэндалл отступил от панели, вытер о штаны сухие ладони. Репликатор загудел, по панели поползли строки самопроверки.

— Ну, здравствуй, — сказал ему Вик.

Дальше дела пошли хуже. Финн завёл резонатор в программу, репликатор пережевал чертёж и выкатил список сырья. Базовые позиции склад закрывал — порошки, пруток, техстекло, но напротив трёх строк всё ещё горел красный.

— Прекурсоры, — сказал Финн. — Ключевые. В феодальной глуши их нет и быть не может. Ни купить, ни украсть — до ближайшего места, где они водятся, лететь и лететь.

— А где есть? — спросил Вик, уже зная ответ.

Кэндалл кивнул на дверь. Туда, где на гребне стыли чаши с мёртвыми резонаторами.

— В донорах. Больше нигде.

Кэндалл по-варварски выпотрошил радиатор с подбитой турели и согнул из его рёбер ловушку-конденсатор. Вышло кривое корыто, на которое было стыдно смотреть, но главную задачу оно выполняло. Дуговой резак возгонял мёртвый резонатор в дым, и нужная фракция оседала на холодных рёбрах серым инеем.

Первую плавку загубили: перегрели. Фракция ушла в общий шлак, и Кэндалл долго молча стоял над ловушкой. Потом счистил гарь, поправил корыто и взялся снова. Вторую делали на глазок, по цвету дуги. У Вика, державшего ловушку на весу, отваливались руки, копоть ела глаза и скрипела на зубах — через каждые 10 минут приходилось меняться с Саем.

— Чистота на нижней границе допуска, — подвёл итог Финн. — По всем правилам я обязан сказать «нет».

— А если плюнуть на правила?

— Заряжай!

Первой закладке полагалось полтора часа. Вик успел задремать сидя, привалившись к верстаку, и проснуться от собственного кивка. На исходе второго часа Финн остановил печать.

— Расхождение в матрице. Изделие в утиль.

— Финн!

— Вик, оно не будет работать. Совсем. Кристалл повело на середине роста — с нашей чистотой это было почти неизбежно. Сырья остаётся на одну закладку — на все три штуки, и ни грамма больше.

За окном мастерской уже занимался рассвет. Кэндалл выгреб брак из камеры и аккуратно положил в ящик — на злость сил уже не было. Во время второй закладки Вик стоял над репликатором, сунув руки под мышки, чтобы лишний раз ничего не трогать.

Крышка отошла, когда погасли последние звёзды. На ложементе лежали три матовых цилиндра — тёплые, гладкие, до неприличия новенькие среди закопчённого железа.

— Три, — Кэндалл взял один, повертел, положил. — Без запаса.

— Четвёртой чаше они всё равно ни к чему, — отозвался Финн. — Она заряда не берёт, там разбираться надо отдельно.

Теперь надо было успеть поставить из в мазеры.

* * *

Ставили тайно, в оранжевом предутреннем свете тяжело нависавшего над ними Уорриора. Вик нёс резонаторы сам и на осыпи шёл боком, приставным шагом. Кэндалл к чашам никого не подпустил: сам вкладывал, сажал в гнездо и обжимал контур.

Первая установка приняла деталь без капризов. Вторая тоже. Финн проводил холодную проверку: цепи целы, зазоры в норме, накопитель видит излучатель. Остальное выяснится только в бою.

— Встал, как миленький! — Кэндалл ласково погладил кожух и не удержался: — Командир, давай проверим, дадим короткий импульс на секунду. Никто не заметит, а мы будем знать, что они действительно работают!

— Нельзя. Заметят, — отрезал майор. — Их разведка уже сутки слушает радар-детекторами округу. Сенсоры снимут любой импульс — и мёртвая база оживёт для них ещё до боя. Одна секунда, Кэндалл, и всё пойдёт крахом.

— А если они не включатся И мы узнаем об этом, когда на нас пойдут планетолеты Десмондов?

— Именно тогда и узнаем. Все равно мы уже не успеем их поменять.

Кэндалл умоляюще посмотрел на Вика. Одна секунда — и станет понятно, не зря ли была эта ночь, копоть, брак в утиле.

— Нельзя рассекречивать нашу засаду, — твердо произнёс Вик. — Узнаем, стреляют ли они, когда нажмём. Это моё решение. Давай, работаем дальше.

Кэндалл сплюнул и перетащил ящик к третьей чаше.

Третья чаша упрямилась: контур не давался, кожух лежал в стороне, и Кэндалл, шипя сквозь зубы, перебирал крепления. Сай подсвечивал ему, заслоняя фонарь ладонью.

— Вижу два объекта, — сказал Финн. — Разведчики, летят с востока.

— Тихо. Не выдаём себя. Всем замереть!

Кэндалл лёг между ящиком и станиной, накрыв собой раскрытое нутро установки. Вик и Сай вытянулись плашмя, уткнувшись лицом в мелкий щебень.

Две серые точки остановились над поместьем и повисли в воздухе. Вик оставался неподвижен: щебень врезался в щёку, прижатую руку свела судорога, а между лопаток тёк пот. Вик досчитал про себя до ста, сбился, начал заново. Рядом мелко дрожали пальцы Сая — кожух тяжелел с каждой минутой, а переменить хват было нельзя: сорвётся, громыхнет — и весь труд насмарку.

На третьей сотне Финн шепнул:

— Уходят. Курс на юг. Чисто.

Сай отнял ладони от кожуха и долго не мог разогнуть пальцы. Кэндалл поднялся, глянул на недобитые крепления, потом на восток — небо там уже наливалось светом.

— Дотянуть не успею. Так пойдёт.

В канале уже был Росс:

— Командир, двигатели прогреты, «Баггер» на площадке. Дай добро на взлёт. Встречу волну в воздухе, пока не развернулись.

— Нет.

— Вик!

— Запустишь двигатель — сдашь нас. А грузовик против истребителей не продержится и пары минут, Росс. Это бессмысленная смерть.

— Я просто хотел выиграть вам время — буркнул Росс.

— Движение со стороны деревни, — перебил Финн. Движется колонна: ховеры, техника, пехота. Над ними интерцепторы, десятка два. Идут главные