Аристократ - Анна Кондакова

— Ну и чем пахнет, мистер Ринг?

Я слегка принюхался и уловил отчётливый запах цветов. Будто тот самый аромат, который не давал мне покоя, сконцентрировался в этом пузырьке.

— Эта жидкость пахнет так же, как и ты, — ответил я.

Хлоя улыбнулась и закивала.

— Правильно. Не знаю уж, как Бернард это сделал, он не говорил. Но эти духи перебивают своим запахом моё рунное влияние.

Хлоя улыбнулась шире, а вот мне было не до улыбок и облегчения — пока всё это выглядело бредом. Девушка зажала пальцем горлышко пузырька и перевернула его, смазав кожу. Потом протянула руку к моему лицу.

— Вы позволите, мистер Ринг?

— Делай всё, что хочешь, Хлоя, — устало отозвался я. — У тебя есть немного времени, пока меня снова не накрыло…

Медсестра придвинулась ко мне вплотную, привстала на коленях и мазнула пальцем мне под носом. Потом убрала пузырёк в портсигар и опустила вещицу в карман халата.

— Духи очень стойкие, мистер Ринг… — прошептала она, заглядывая мне в глаза. — Бернард сказал, что их действия хватает примерно на час-полтора. И знаете, мистер Ринг…

— Меня зовут Рэй, — перебил я её. — И можно говорить мне «ты».

Медсестра замялась ненадолго.

— Вот знаешь, Рэй, — произнесла она, — я на тебя даже не злюсь. Не могу злиться. Мне тебя жаль.

Вот лучше б она меня ненавидела.

— На твоём месте, Хлоя, я бы меня не жалел, я бы меня пристрелил.

Она улыбнулась одними глазами. Не знаю точно, как улыбаются глазами, но, похоже, она сделала именно это.

— Ну так что? Как ты себя чувствуешь?

— Ублюдком я себя чувствую, — бросил я, отстранился от Хлои и поднялся на ноги.

Девушка тоже вскочила.

— А теперь займёмся вашими ранами… твоими ранами.

— Хорошо, только сначала дай мне взглянуть на тот портсигар ещё раз.

Хлоя кивнула и достала из кармана вещицу.

Я забрал серебристую коробочку, покрутил в руках и провёл пальцем по гравировке.

— Почему «А»? — спросил я у Хлои. — Это буква из начала фамилии Бернарда? Какая, кстати, у него фамилия, ты не спрашивала?

Девушка покачала головой.

— Нет, это не его портсигар. Это Архитектор подарил.

Я уставился на Хлою.

— Архитектор? Значит, Бернард видел его в лицо?

— Нет, не видел. Бернард говорил, что Архитектор почти всё своё время проводил в кабинете, а когда вызывал слуг, то выключал свет, чтобы его было не разглядеть. Да и служил у него Бернард недолго, сразу после Бартоло Соло…

Я хмыкнул и внимательно посмотрел на Хлою.

— Что тебе ещё камердинер рассказывал про Архитектора?

— Совсем немного. Говорил, что его часто не бывало дома, но никто из слуг никогда не видел, как он выходил и возвращался. Ещё Архитектор любил пить ночью чёрный кофе с добавлением корабельного рома, много читал и изучал мировую историю, занимался переводами с древнесабасского. Бернард иногда убирался на его рабочем столе и видел бумаги. Порой к Архитектору приходила Кай, и они надолго закрывались в кабинете.

Хлоя смолкла и пожала плечами.

— Интересно, — кивнул я. — Если ещё чего вспомнишь, говори.

Медсестра указала на кресло.

— А теперь сядь, — отчеканила она. — Я займусь твоими ожогами. Не будем тратить время и приступим к ранам, пока ты нормальный.

Я не стал спорить и подчинился.

К Хлое вернулась прежняя властность, а ко мне — хладнокровие. И кто бы мог предположить, что какие-то непонятные духи из непонятного портсигара способны это устроить.

* * *

От Хлои я вышел почти нормальным.

Почти…

Мне всё не давали покоя нахлынувшие воспоминания о прошлых жизнях. В них я был далеко не пай-мальчиком, это точно. Да куда уж там… говнюком я был последним и не гнушался ничем.

Правда, я и сейчас добряком не стал, но всё же от некоторых картин из прошлого меня коробило.

В свою комнату в жилом секторе я добрался уже перед рассветом.

Парни крепко спали и даже не услышали, что кто-то зашёл.

Я быстро сбросил с себя истерзанную мокрую одежду прямо на пол, натянул майку и трусы и завалился на кровать, как подкошенный, минуя душ и всё остальное.

Если бы усталость имела физическое воплощение, она бы выглядела как каменная плита, упавшая с высоты. Меня придавило этой самой усталостью, и я провалился в сон почти мгновенно, будто умер…

…Разбудил меня ощутимый тычок в плечо.

— Теодор, к тебе пришли.

Я не сразу сообразил, что Теодор — это тоже ко мне. Кажется, произнесли фразу голосом Дарта Орривана.

— Эй, думаю, тебе лучше проснуться, — повторил он, и только сейчас в его голосе я различил нешуточную тревогу.

Я повёл онемевшими плечами и перевернулся с живота на бок. Разлепил глаза и хрипнул:

— Чего тебе?

— Не мне, — нахмурился Дарт. — Тут кое-кто похуже.

Он покосился в сторону выхода, и вид у Дарта был очень тревожный. За его спиной стоял не менее растревоженный Хинниган и тоже косился на дверь.

Я посмотрел туда же.

Дверь была распахнута настежь, а в проёме стояли пятеро полицейских с винтовками. Судя по форме, это были те самые люди из Лэнсома.

— Что вам надо? — спросил я громко, но ни один из мужчин в форме не ответил. Зато все пятеро взяли меня на мушку.

Я снова посмотрел на Дарта.

— Какого хрена?..

— Они по поводу твоего ареста, — выдавил Дарт.

Тут в коридоре послышались громкие возмущения Ли Сильвер:

— Вы не имеете права! Вы не имеете права вторгаться на мою территорию! У вас нет никаких полномочий, никаких санкций…

Её перебил хрипловатый мужской голос:

— У нас есть полномочия, директор. Мы расследуем убийство четырёх военных агентов, что произошло сегодня ночью на мосту Ламот. И у нас есть веские причины допросить вашего ученика.

— Сегодня ночью Теодора Ринга не могло быть на мосту Ламот! Потому что он был здесь!

— Вот мы и проверим! — рявкнул мужчина.

И через секунду показался на пороге комнаты.

Это был молодой военный агент в синей форме, в точно такой же форме, в какой ходил когда-то тэн Эдуард Зивард. За его спиной показалась Ли Сильвер. Давненько я её такой бледной не видел.

Не делая резких движений, я спустил ноги с кровати и сел. Агент направился ко мне. Он расчехлил револьвер на поясе и тоже направил ствол мне в голову.

По его довольной роже несложно было догадаться, что у них что-то на меня есть. Возможно, даже что-то серьёзное.

— Мистер Ринг, встаньте, — приказал мне агент.

Я не шевельнулся, равнодушно посмотрев на