Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

может постыдиться писать к другу? Хотя он человек ученый и светский, я уверен, что он с удовольствием прочитает ваши письма; пусть они не изящны, но зато от них будет исходить аромат лесов и дикой природы. Зная ваш склад ума, я уверен, что из писем ваших он сможет почерпнуть многое ему прежде неведомое. А некоторые люди так любят новизну, что готовы закрыть глаза на многие ошибки слога ради приобретения новых сведений. Все мы склонны восхищаться чужеземными диковинами, хотя они порою уступают тому, что имеется у нас дома, и сие, по моему мнению, и есть причина, отчего такое множество людей постоянно посещает Италию, излюбленное место паломничества нынешних путешественников».

Джеймс. Неужто там можно увидеть столько хорошего и полезного, что все желают попасть в сию страну, и никуда больше?

Священник. Я этого как следует не знаю. Наверное, люди хотят увидеть, что осталось от некогда процветавших народов, которые ныне совершенно вымерли. Там они развлекаются видом развалин храмов и иных строений, имеющих так мало сходства с нынешними, что они должны служить источником познаний, кои кажутся мне пустячными и бесполезными. Я всегда дивился, отчего знающие ботаники или ученые сюда не ездят, ведь они извлекали бы больше пользы, наблюдая повсюду скромные зародыши новых общин, новые города и поселки во многих сельских округах. Я уверен, что много полезнее следить их быстрый рост, нежели взирать на руины древних башен, бесполезные акведуки и грозящие обвалом крепости.

Джеймс. Слова ваши, святой отец, кажутся мне весьма справедливыми; прошу вас, продолжайте, я всегда рад слушать ваши речи.

Священник. Не кажется ли вам, сосед Джеймс, что доброму и просвещенному европейцу было бы полезно задуматься над тем, почему в наших провинциях столько счастливых людей? Как нам удается ежедневно расширять наши поселения и превращать огромный лес в цветущие поля? Отчего все тринадцать провинций наших являют столь удивительное зрелище привольной жизни и политического благоденствия?

В Италии все достойные обозрения предметы, все мысли путешественника должны касаться древних поколений и весьма далеких времен, окутанных туманом веков. Здесь, напротив, все ново, мирно и благодетельно. Война никогда не опустошала наши поля[94], вера наша не угнетает земледельцев, нам чужды феодальные учреждения, поработившие столь многих. Здесь Природа открывает свои объятия постоянно прибывающим пришельцам и снабжает их пропитанием. Едва ли меня можно обвини и, в пристрастии к Америке, если я скажу, что сии приятные картины более занимательны и дают больше пищи для философических рассуждений, нежели замшелые руины Рима. Здесь все одушевит здравомыслящего путешественника самыми человеколюбивыми идеями; и вместо того чтобы предаваться мучительным и бесполезным воспоминаниям о революциях, разрушениях и моровых язвах, он, напротив, благоразумно обратит свой взор вперед, в предвидении грядущих улучшений и усовершенствований, к грядущему распространению тех поколений, коим назначено заполнить и украсить наш бесконечный континент. Там, среди полуразрушенных амфитеатров и гнилых лихорадок Кампаньи, он, стараясь постичь происхождение и назначение окружающих его строений и причины столь обширных разрушений, должен проникнуться самыми печальными мыслями. Здесь он может наблюдать самое начало и общие контуры человеческого общества, коих ныне не сыскать нигде, кроме как в сей части света. Мне говорили, что остальные земли либо чрезмерно переполнены, либо наполовину опустошены. Религиозные заблуждения, тирания и нелепые законы повсюду гнетут и терзают людей. Здесь мы до некоторой степени вновь обрели древнее достоинство рода человеческого; законы наши просты и справедливы; мы — народ земледельцев, земледелие наше ничем не ограничено, и потому все вокруг цветет и преуспевает. Я со своей стороны склонен скорее восхищаться просторным амбаром одного из наших состоятельных фермеров, который собственноручно срубил первое дерево на своей плантации и основал свое селение, нежели изучать размеры храма Цереры. Я склонен скорее описывать успехи сего рачительного хозяина на всех ступенях его трудов, нежели вникать в то, как теперешние итальянские монастыри могут снискать себе пропитание, не утруждая себя ничем, кроме песнопений и молитв.

Хотя темы для размышлений здесь и ограничены, время английского путешественника не пропадет совсем даром. Новое и неожиданное зрелище наших обширных селений, наши прекрасные реки, открытое повсюду поле деятельности, мир и покой, коими наслаждается столь большое число людей, живущих вместе, чрезвычайно заинтересуют наблюдателей, ибо с какими бы трудностями ни встретились они в своих исследованиях, гостеприимство, царящее во всех частях нашего континента, всячески облегчит их экспедиции. Коль скоро все богатство дает нам лишь верхний слой земли, которую мы возделываем, мы пока еще не знаем, что скрывается под ним. Потребуются усилия последующих веков, энергия грядущих поколений, прежде чем жители здешних мест обретут досуг и способности, дабы углубиться в недра сего континента и отыскать сокровища, которые там, без сомнения, таятся. Сосед Джеймс, нам необходима помощь людей, обладающих досугом и познаниями; нам нужно, чтобы выдающиеся химики научили нас выплавлять железо и изготовлять краски, которые пойдут в дело. Здесь никто на это не способен. Если мы делаем какие-либо полезные открытия, то лишь по счастливой случайности или вследствие неутомимого трудолюбия, которое составляет главную характеристическую черту сих колоний.

Джеймс. О, если б я мог выражать свои мысли так, как вы, друг мой, я бы, не медля ни минуты, приступил к переписке, которая лишь сделала бы мне честь.

Священник. Вы вполне способны хорошо писать и будете очень быстро совершенствоваться. Верьте моему предсказанию — ведь ваши письма будут, по крайней мере, обладать тем преимуществом, что они приходят с края дикой пустыни, которая начинается в трех сотнях миль от океана, да еще в трех тысячах миль от Британии, и уверяю вас, что сие никак не умалит их достоинств. Вы прочите одному из своих сыновей духовный сан, и, кто знает, быть может, мистер Ф. Б. когда-нибудь составит юноше протекцию у епископа. Американским фермерам полезно иметь друзей даже и в Англии. Просьба мистера Ф. Б. чрезвычайно проста — то, что мы говорим друг другу, называется беседой, а письмо всего лишь беседа, записанная черным по белому.

Джеймс. Вы совершенно меня убедили — если он даже и посмеется над моей неловкостью, готовность моя выполнить его просьбу несомненно придется ему по душе. Я же со своей стороны исполнен добрыми намерениями, ну а касательно формы изложения — будь что будет. Я намереваюсь писать много, так пусть уж он сам возьмет на себя труд отсеивать хорошее от дурного, полезное от бесполезного, путь выберет, что хочет, и отбросит ненужное. Пусть мистер Ф. Б. сейчас в Лондоне, но я, как и прежде, когда он жил под моею крышей в