Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

1777

О ТОРГОВЛЕ РАБАМИ

ИЗДАТЕЛЮ «ФЕДЕРАЛЬНОЙ ГАЗЕТЫ»

Март, 23-го, 1790.

Сэр, вчера вечером я прочитал в Вашей прекрасной газете речь мистера Джексона с трибуны Конгресса, направленную против попыток вмешаться в вопрос о рабовладении и изменить положение невольников к лучшему. Эта речь привела мне на память другую, которую произнес около ста лет назад Сиди Магомет Ибрагим в алжирском Диване и которую можно найти в «Записках» Мартина о его консульской службе в Алжире в 1687 году. Сиди Магомет Ибрагим выступил против петиции, поданной сектой «Эрика» — что значит «Чистые», — в которой они просили объявить вне закона морской разбой и обращение людей в невольничество как занятия безнравственные. Мистер Джексон не цитирует речь алжирца. Возможно, что он даже с ней незнаком. Поэтому, если некоторые из доводов этой речи повторяются в его талантливом выступлении, это только показывает, что логические способности человека с поразительным сходством действуют в любой точке земного шара, если совпадают побудительные мотивы и обстоятельства.

Я привожу речь алжирца в своем переводе:

«Велик Аллах, нет бога, кроме бога и Магомет — пророк его!

Взяли ли в толк эти «Эрика» все последствия того, о чем просят? Если мы перестанем захватывать корабли христиан, откуда нам взять те товары, которые они производят и которые нам так нужны? Если мы запретим обращать взятых пленников в рабство, кто согласится работать на наших полях в этом жарком, томительном климате? И кто управится с черной работой в наших городах и домах? Не нам же самим выполнять труд христианских невольников? И разве я, мусульманин, не вправе претендовать на преимущества по сравнению с христианской собакой? У нас, в Алжире, и в прилегающих местностях сейчас несколько более пятидесяти тысяч рабов. Если этот необходимый нам уровень не поддерживать новыми поступлениями, он будет неуклонно снижаться, пока не сойдет на нет. Если мы перестанем грабить неверных и обращать в невольничество матросов и пассажиров на их кораблях, наши земли падут в цене, потому что останутся необработанными. Стоимость недвижимого имущества в городах упадет наполовину. Доходы правительства от распределения добычи будут подорваны. И все это ради чего? Ради нелепой причуды нелепых фанатиков, которые не только препятствуют нам увеличить число рабов, но решили лишить нас и тех, что мы имеем. Но кто же вознаградит владельцев рабов за потерю? Государство? Но выдержит ли такие расходы казна? Может быть, сами «Эрика»? Но откуда они возьмут эти деньги? Если они так справедливы по отношению к рабам, почему они хотят быть несправедливыми к владельцам рабов?

Хорошо, предположим, мы отпустили наших рабов на свободу — что станется с ними? Лишь очень немногие захотят вернуться на родину. Они знают прекрасно, что там жизнь гораздо труднее. У них не будет возможности там приобщиться к святой мусульманской вере. Они не смогут усвоить там наших обычаев. Там не будет мужчин, которые, унижая себя, будут вступать в брачные отношения с рабынями.

Так что же нам с ними делать? Содержать их в качестве нищих у нас в городах или предоставить им наше имущество на разграбление? Потому что, однажды привыкнув к рабскому состоянию, они не станут зарабатывать себе на пропитание трудом, разве только, если их вынудят силой. И что вообще достойно сочувствия в их нынешнем положении? Разве они не невольники там, у себя на родине?

Разве Испания, Португалия, Франция и Итальянские государства не управляются деспотами, которые держат всех своих подданных в рабстве? Даже в Англии матросы фактически тоже рабы. Всякий раз, когда в них по шикает нужда, их хватают и сажают насильно на военные корабли; а там они не только работают, но и сражаются, и все за ничтожное жалованье, достаточное разве лишь для поддержания жизни; на них расходуют не Польше, чем мы на наших рабов.

Можно ли утверждать, что положение рабов ухудшается, когда они попадают к нам в руки? Разумеется, пег! Они лишь заменяют одно рабство другим — и я бы сказал, не худшим. Потому что они попадают в страну, где солнце ислама горит неугасимым огнем, сверкает во всем своем блеске, и им открывается случай приобщиться к истинной вере и спасти свою бессмертную душу. Те же из них, кто остался на родине, лишатся блаженства. Отравлять их обратно домой — значит низринуть из царства света во мрак!

Еще раз я спрашиваю, что же нам предлагают делать с рабами? Я слышал, что кто-то намерен отправить их в еще не заселенные области, где много плодородной земли и где они якобы будут процветать как свободные люди. Но я заявляю: они не будут работать без принуждения. Я утверждаю, что они слишком невежественны, чтобы создать свое государство. Дикие арабские племена вскорости их истребят или вновь обратят в невольничество.

Пока они служат нам, мы печемся о них, снабжаем их всем, что им надобно, и обращаемся с ними гуманно. Мне прекрасно известно, что там, на их старой родине, они хуже одеты, хуже накормлены и живут в худших жилищах. Таким образом, их положение уже заметно улучшилось и не нуждается в каких-либо еще улучшениях. Они живут в безопасности. Никто не берет их насильно в солдаты и не заставляет перерезать христианские глотки друг другу, как это принято в войнах у них на родине. Если некоторые из богомольных ханжей и тупиц, досаждающих нам ныне петициями, и отпустили в приступе неразумного рвения своих рабов на свободу, то не великодушие и не гуманность побудили их к этому. Они погрязли в пороках и, наверно, надеются, что мнимая добродетельность их поступка спасет их от вечной гибели.

И я заявляю, что они впадают в великое заблуждение, утверждая, что рабство возбраняется в Алькоране Не служат ли эти две заповеди — не считая многих иных — достаточно доказательством их слепоты и невежества: «Господа, будьте милостивы со своими рабами. Рабы, служите с веселием и верностью своим господам!» И может ли в святой книге осуждаться грабеж имущества, взятого у неверных, если бог даровал эту землю нам, мусульманам, чтобы мы ей владели и наслаждались?

Так покончим же с гнусным намерением освободить наших христианских невольников! Отпустив их, мы обесценим наши дома и лишим добрых граждан их собственности, мы создадим тем всеобщее недовольство, вызовем бунт, подвергнем опасности наш государственный строй, ввергнем страну в хаос!

Уповаю,