Туркменские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

— Так это, значит, не сон! — вскричал он и отсек ослиное ухо мечом, но оно опять выросло. Тогда мачехиной дочери пришлось во всем признаться царевичу.

Разгневанный царевич приказал немедленно отвезти уродину к родителям, а вместо нее привести настоящую невесту.

Посланные есаулы отдали мачехе ее дочь и грозно спросили:

— А куда ты спрятала невесту царевича?

Мачеха потемнела от злости и закричала:

— Если царевичу угодно жениться на девке, от которой пахнет коровьим навозом, то ищите ее на пастбище, где она пасет корову!

Есаулы отправились за девушкой и привезли ее домой, чтобы она переоделась. Но, кроме того шелкового платья, что отобрала мачеха, у девушки ничего больше не было, и она осталась в своем ветхом платье. Перед тем как навсегда покинуть дом отца, девушка побежала к тамдыру, чтобы попрощаться с косточками теленка. Заглянув в печку, она увидела там вместо косточек красное шелковое платье, расшитое серебром, украшенное золотом и драгоценными камнями.

Когда красавицу Айбиби привезли во дворец, падишах даже глаза прикрыл: так была она красива. Он приказал устроить свадебный пир, который продолжался сорок дней и сорок ночей.

На том пиру и я был. Мне вынесли блюдо плова с бараньей ляжкой. Идя домой, я споткнулся, и весь плов рассыпался по земле, а пробегавшая собака схватила ляжку и унесла. Так и вернулся я с пира голодным.

Гульджахан

Однажды Ширванадыл и два его визиря зашли во двор к бедняку, жившему на самой окраине столицы, и попросились переночевать. Бедняк впустил их в свою кибитку. Улеглись гости на дырявую кошму и сделали вид, что уснули.

У бедняка было три взрослых дочери. Видя, что гости уже спят, одна из них и говорит:

— Ну что, сестрички, давайте помечтаем.

— Давай, — ответили две других.

— Вот если бы меня отдали замуж за одного полюбившегося мне дайханина, я бы была самой спокойной и доброй женой, — сказала старшая.

— А мне бы хотелось стать женой одного богатого купца, — сказала средняя.

— Ну, какая же это мечта? — сказала младшая сестра Гульджахан — Вот если бы я была женой Ширванадыла, я бы раздала всю царскую казну беднякам, а сам падишах надевал бы мне на ноги мои башмачки, когда я выходила из комнаты и снимал бы их, когда я возвращалась обратно.

Наутро Ширванадыл попрощался с хозяином и поспешил во дворец. Позвав нукеров, он приказал им доставить дочерей бедняка,

— Ну, красавицы, — обратился к сестрам падишах, когда они появились во дворце, — ответьте мне на вопросы, что я вам сейчас задам. Только говорите правду. Скажите: о чем вы между собой говорили вчера вечером?

— Я говорила, что хотела бы стать женой дайханина, которого я люблю, — сказала старшая сестра.

Падишах узнал имя этого человека, призвал его и пожелал старшей сестре счастливой жизни с ним.

— А что ты говорила? — спросил падишах вторую сестру.

— Я говорила, что хотела бы стать женой одного богатого купца, — сказала средняя сестра.

Падишах узнал имя и этого человека. Призвал его и средней сестре пожелал счастливой жизни с ним.

— Ну, а теперь ты расскажи, о чем говорила, — обратился падишах к Гульджахан.

— Наш падишах, я осмелилась сказать, что если бы я была вашей женой, я бы раздала всю казну беднякам, а сам падишах надевал бы мне на ноги мои башмачки, когда я выходила из своих покоев, и снимал бы их, когда я возвращалась в них.

— Со всеми твоими желаниями я согласен, — сказал Ширванадыл, — но насчет башмаков… Ты захотела слишком многого…

Он позвал палача и приказал:

— Казните ее!

— О великий падишах, — сказали визири, — она еще молода и глупа, потому даруй ей жизнь — прикажи бросить ее в пустыне. А там уж ее дело: сумеет — будет жить, не сумеет — умрет.

Падишах согласился.

День и ночь проплакала Гульджахан в пустыне. Наутро она вытерла слезы, огляделась и пошла куда глаза глядят. Долго ли, коротко ли шла она — неизвестно. Только от долгой ходьбы у нее распухли ноги, от горячего солнца — почернело лицо, от жажды — потрескались губы. Когда она уже потеряла всякую надежду на спасение, ей на пути встретилось дерево, в тени которого журчал ручей.

Гульджахан напилась воды, прилегла отдохнуть и не заметила как уснула.

Ночью ее разбудили какие-то голоса. Она прислушалась. Говорили птицы, сидевшие на дереве.

— Подружки, видите под деревом спит девушка? — спросила одна из птиц.

— Видим!.. Видим!.. — ответили две другие.

— Она бедняжка столько перенесла из-за падишаха Ширванадыла, пока пришла в свои владения.

— Как, разве это ее владения?

— Да. Они ей предназначены падишахом, жившим еще во времена Ноя. Вон там, в сорока шагах от этого дерева на восток, схоронен большой клад. Все его богатства принадлежат ей. На камне, под которым они лежат, написано: «Гульджахан». А в горах, у истока ручья, что течет под нашим деревом, находится ее сад, а в нем — дворец. Такой красивый дворец, какого никто никогда не видел.

Высказав все это, птицы вспорхнули и улетели.

Едва забрезжил рассвет, Гульджахан уже была на ногах. Пройдя сорок шагов, она стала копать землю отломанным от дерева сухим сучком. Вскоре ей попался камень и на нем она прочла свое имя. Камень легко подался в сторону. Девушка увидела столько сокровищ, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Положив камень на место, она пошла искать сад и дворец.

Долго ли, коротко ли шла Гульджахан вверх по течению ручья, на берегу которого она спала, наконец, достигла ущелья. Миновав пещеру, она очутилась в роскошном саду. От восторга у девушки разбежались глаза: кругом благоухали цветы, пели соловьи и журчали фонтаны. Гульджахан выкупалась, пошла дальше. Из-за кущи деревьев показался неописуемой красоты дворец. Девушка обошла все покои дворца, блиставшие невиданной роскошью, и вышла снова в сад. В это время к ней подошла старушка.

— Откуда ты, красавица? — спросила она Гульджахан. — Тут еще не ступала нога человека.

— Я — Гульджахан.

— Здравствуй, мое дитя, — обрадовалась старушка. — Сколько лет я ждала тебя. Наконец-то ты явилась, моя ненаглядная. Пойдем, я тебе покажу все твое наследство и вручу