За твоей спиной - Лина Коваль

— Блядь. Что ты делала?

Расул тянет меня на выход, бросив напоследок:

— Отбой, брат. Мы не будем брать.

— Но почему? Расул?! — возмущаюсь, едва поспевая.

— Вероятно, потому, что у Бубы теперь не будет ушей.

— Ты сдурел? — шиплю, выдирая свой локоть.

Хаджаев быстро озирается по сторонам и снова тянет меня, на этот раз на лестницу. Ею, из-за того, что в торговом центре работает два лифта, никто не пользуется.

— Буба, значит? — хрипит Расул и нападает на мои губы.

Поцелуй стремительный, жадный. Будто бы продолжение того самого, который случился в моей-его комнате.

Я дура, потому что только этого и ждала.

Может, Герман и сделал со мной что-то непоправимое… По крайней мере, раньше к женатым мужчинам я относилась с особой брезгливостью, а сейчас ничего не могу с собой поделать — поднимаю ладони и обхватываю ими жесткое лицо.

— Рас, — шепчу, перемещая руки на каменные плечи.

Смотрю на него из-под полуприкрытых век, напоминая, что мы в общественном месте. Чувствую мужское возбуждение всем телом. Острое, запретное и горячее.

Бумажные пакеты в руке Расула ужасно неприятно скрипят. Этот звук резонирует с нашим дыханием и заставляет всплыть на поверхность.

— Пойдем? — зову. — Пожалуйста…

Он сосредоточенно кивает и, не давая мне прийти в себя, снова ведет на этаж. В магазин обуви, где я выбираю сразу четыре пары.

Все заднее сиденье приходится заставить пакетами и коробками.

— Багажник занят, — объясняет он, открывая передо мной дверь.

Я все еще в раздрае. Эмоций целый спектр. Радость, что Расул рядом. Волнение — все это не к месту сейчас. А когда было к месту?

В Дубае были такие же эмоции.

— Оказывается, это было так просто, — оглядываюсь на покупки.

— Что именно?

— Дать за себя заплатить! И отчасти даже приятно…

— Салтыков за тебя не платил?

Вздрагиваю от неожиданного вопроса.

— Платил, конечно, — заторможенно отвечаю.

— Ну, конечно…

— Мы ведь женаты!

Боже. Я что, оправдываюсь?

— Понял, — Расул бросает уже чуть жестче.

— Что ты понял?

— Мне ты платить за себя не позволяла. Штамп в паспорте все решает, Таня.

— Видимо, для всех так… кроме тебя, — вспоминаю наши поцелуи и тут же жалею о сказанном.

Расул меняет стиль вождения на более агрессивный. Объезжает автомобили по встречной и лихачит. Вжимаюсь в кожаное сидение и прикрываю глаза.

Что мы делаем?

Я ведь, наверное, знала, что так будет, когда звонила ему той ночью.

Расул паркуется не на территории дома Хаджаевых, а немного поодаль. Это означает, что заходить внутрь и оставаться он сегодня не планирует. Наверное, поэтому легкое разочарование, сквозящее в моей груди, усиливается.

— Спасибо тебе, — шепчу и тянусь к двери, но не успеваю.

Мое запястье обхватывает теплая ладонь, а на талию ложится уверенная рука.

— Куда ты понеслась?.. Давай поговорим.

— Разговоры — это не наше, — обиженно шепчу.

Он хрипло смеется.

— А что тогда наше? Это?

Расул привлекает к себе и снова целует. На этот раз целомудренно — в щеку и в висок. Опаляет густым дыханием мои ресницы и по-медвежьи обнимает, словно наслаждаясь близостью. Размеренно гладит волосы.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем он снова нарушает тишину:

— На выходные, если я в республике, то обычно уезжаю в горы…

— Хорошо…

— Если хочешь, можете поехать туда завтра со мной. Думаю, твоему мальчишке будет интересно в горах.

Я, зажмурившись, улыбаюсь и выдыхаю с облегчением:

— Мы поедем!..

Глава 18. Татьяна

— Ау-у! Вы где? — кричу с террасы.

Плотно прикрываю дверь и выглядываю во внутренний ухоженный дворик.

Нет никого.

Хм.

Сложив руки на груди и радуясь шелесту листьев под кроссовками, иду за дом. По пути останавливаюсь, чтобы полюбоваться заснеженными горными вершинами вдали.

Улыбаюсь блаженно. Дышу!..

Все это похоже на сказку! И позолоченные кроны вековых деревьев, и ярко-синее небо над головой, и свежий, дурманящий счастьем и свободой воздух. Я бы хотела здесь, в горах, остаться, о чем уже сказала Расулу, но его эта перспектива совсем не обрадовала.

А еще у него шикарный дом, чем-то напоминающий тот охотничий домик в Подмосковье, в котором мы скрывались в первые дни. Благодаря этому сходству, я поняла, что он тоже принадлежит Хаджаеву, просто в Республике Расул бывает чаще.

Здесь уютнее и… чувствуется рука хозяина.

Мы приехали сюда втроем примерно пару часов назад. На мой вопрос: почему с нами не едет Буба, Расул посмотрел на меня так, что необходимость уточнять дальше полностью отпала. С помощником тоже, по всей видимости, была проведена беседа. Он стал серьезным и общается со мной только по делу.

В дороге Лука спал, а, оказавшись на месте, стал чересчур активным. Благо Расул не похож на Германа и его эта детская шаловливость не раздражает. Они вместе ушли заниматься дровами, а я разобрала продукты, которые мы привезли из города, и приготовила ужин. Для сына — картофельный суп, а для нас — запекла в специях мясо и нарезала салат.

Ограда оказывается открытой, а красную шапку Луки я замечаю за редкими деревьями. Иду по узкой тропинке.

— Я вас потеряла, — улыбка тут же сходит с лица. — Это… что такое?

— Мы стреляем, мам!

У моего сына в голосе такой восторг, будто он всех своих любимых героев из мультфильмов встретил воочию. Вот только я этот энтузиазм не разделяю.

Оружие — для взрослых.

— Рас…

— Я все контролирую. Это пневматика. Не беспокойся.

Присев и обхватив плечи Луки, он накрывает детскую руку, зажимающую небольшой пистолет. У меня сердце замирает от страха. Раздается отчетливый выстрел. Вздрагиваю всем телом.

— Расул, твою мать, — шепчу.

Где-то в двадцати метрах с бревна валится на землю консервная банка.

— Ура!!! — визжит Лука, подпрыгивая на месте. — Мам, ты видела?

— Видела.

— Ма-а-ам! Ну ты видела?

— Боже… — смеюсь. — Видела, Лу. Здорово!

Он поворачивается к Хаджаеву и смотрит на него снизу вверх, как на бога.

— А можно еще раз, дядя Расул?

— Если найдешь банку и поставишь ее на место, — отвечает он, убирая пистолет за пояс.

Я подхожу ближе, и мы оба наблюдаем, как, напевая какой-то веселый мотивчик, мой сын бежит искать мишень. Выглядит при этом как бездомный. Шапка набекрень, куртка в грязи.

— Спасибо, — повернувшись, замечаю, что лицо Расула покраснело от солнца и тяжелой работы.

Он тоже задевает меня взглядом. Немного ироничным.

— Ерунда.

— Ему здесь нравится. Герман никогда с ним так не занимался. Ну… все эти ваши мужские дела, — закатываю глаза смутившись.

— Я подберу для него детский сад. Конечно, руководство которого войдет в наше положение.

— Детский сад? — вдруг пугаюсь. — Думаешь, это необходимо?

Лука никогда не посещал