За твоей спиной - Лина Коваль

садик. Я бы с удовольствием воспользовалась этим шансом, чтобы выйти на работу, но уже сейчас понимаю — мой муж хотел постоянного поклонения своей персоне.

— Ему нужны дети, Таня. Он смышленый парень, но уж больно забитый.

— Не знаю…

С сомнением смотрю, как Лука возвращается и они снова стреляют по банке. Благодаря меткости Расула, конечно, попадают. Детский восторженный вопль разрезает воздух.

— Дядя Расул, а пусть мама тоже постреляет! — предлагает сын, когда устает.

Хаджаев, уперев руки в боки, смотрит на меня.

— Это не женское дело, Лука. Женщина не должна трогать оружие.

Да что вы говорите?

Сделав шаг, касаюсь тонкого вязанного свитера, облегающего упругие мышцы, и выхватываю пистолет из-под кожаного ремня.

— Дай сюда, — мрачно вздыхает Расул. — Я проверю.

Взглянув на Луку, присевшего отдохнуть на землю, направляю ствол на консервную банку.

— Стреляла когда-нибудь? — горячее дыхание задевает мою щеку, а ягодиц касаются каменные бедра.

— Не-е-ет, — шепчу. — Мне всегда казалось, что оружие — это опасно.

Перекинув мои волосы за плечо, Расул, точно так же, как с Лукой, накрывает мою ладонь и резко ее сжимает. Вторая рука ложится на талию.

— Оружие — это не опасно, Таня. Хотя, наверное, смотря в чьих оно руках? Когда ты видишь пистолет, то всегда знаешь, чего от него ждать. Максимум — это выстрел. С людьми все сложнее…

Я цепенею. Сердце же, наоборот, долбится о ребра, как сумасшедшее, и отправляет импульсы натянутым нервам. Ноги врастают в землю.

Прикрываю глаза, чтобы удержать это ощущение.

— Никогда не знаешь, чего ждать от людей, — договаривает Расул мне на ухо и прицеливается.

Чуть-чуть отводит наши руки в сторону и помогает мне нажать на спусковой крючок.

Вздрагиваю от выстрела.

Вместо того чтобы разойтись, мы так и продолжаем стоять, будто пришитые друг к другу.

— Громко, — облизываю пересохшие губы. — И мимо…

Он хрипло смеется.

— Ты всегда так на меня действуешь, Таня! Всегда! Я не удивлен.

Забрав у меня пистолет, Расул отстраняется. Приходится сдержать разочарованный стон, потому что тут же становится холодно.

Рассматриваю сильные руки и как напрягается кадык на его шее в момент выстрела.

Ба-а-ах.

На этот раз банка летит на землю.

Рас щелкает предохранителем и убирает пистолет за пояс. Снова привлекает меня к себе со спины, на этот раз обвивая талию двумя руками. Разворачивает так, чтобы нам видны были горы, и кладет подбородок на мое плечо.

— Красиво! — с восхищением говорю.

— Да! Мне тоже нравится.

— Теперь я понимаю, почему ты так любишь республику, — задумчиво произношу. — Я ведь выросла в Москве, но у меня вообще нет какой-то особенной к ней любви. А тебя я понимаю. Это все невозможно не любить, Рас.

Накрываю его ладони своими.

— Хватит обниматься, — недовольно выговаривает Лука. — Я хочу есть!.. Бабушка Марьям давно бы меня покормила своей похлебкой.

— Я тоже накормлю. Все готово, — тяну Расула в сторону дома за руку. — Пойдемте ужинать.

Глава 19. Татьяна

— Чем ты занимаешься в правительстве? — спрашиваю, когда Лука наконец-то отправляется спать в дальнюю комнату.

Подтянув к груди колени, обхватываю их и устраиваюсь в кресле поудобнее.

— Я там работаю, — на жестких губах моя любимая усмешка.

Хм…

— Спасибо, — принимаю бокал с красным вином. — Ты… не пьешь?

— Крайне редко это делаю.

— Не составишь мне компанию? Как-то неловко пить одной…

Рас без ответа уходит в сторону примыкающей к гостиной кухни и открывает навесной шкаф. Молча наблюдаю, как напрягаются и играют мышцы под черной майкой, и делаю небольшой глоток.

— Мм… Чудесное, — раскатываю на языке сладковатый, терпкий вкус. По телу растекается приятное, обволакивающее тепло. В виски ударяет слабость.

— Это местное вино, — Расул наполняет бокал для себя, держа темно-зеленую бутылку.

— Боже. И это местное? Я отсюда теперь не уеду, — говорю, смущенно опуская голову.

— Тебя никто и не гонит, — твердо произносит. — Живи.

— Я… шучу.

— Можешь оставаться, — садится в кресло напротив и тоже отпивает вино. Улыбается. — Ты неплохо готовишь…

— Вот как? — смеюсь. — Так и знала.

Хочется продлить эти непонятно откуда взявшиеся легкость и беззаботность. В себе, в уютной атмосфере, между нами.

Сейчас момент, когда я стараюсь не вспоминать, что в Москве есть Герман, который так просто меня не оставит. А здесь, в республике, у Расула жена. Мы с ним, как два желтых листа, упавших с тех деревьев, что растут за оградой. Встретились на время, чтобы горный ветер раскидал нас в разные стороны.

— Так чем ты занимаешься на работе? — интересуюсь, чтобы как-то занять паузу, и прячусь за бокалом. — Ответ «работаю» не подходит, Рас.

— Занимаюсь развитием территории, — устало отвечает. — На данный момент отстаиваю интересы государства по делу о Каспии, которым, кстати, занимается твой любезный муж.

— Да, я что-то слышала, — киваю и морщусь от воспоминаний. — Кажется, продали прибрежные земли без согласования с регулирующими органами.

— Все гораздо сложнее. Изначально кадастровый паспорт был выдан с нарушениями Водного кодекса, а затем мои бывшие коллеги… подарили эти участки москвичам.

— Как щедро!..

— Думаю, размер… хм… благодарности исчислялся сотнями тысяч долларов. Тоже был щедрым.

— И что теперь будет?

Расул тяжело вздыхает и слабо покачивает вино в бокале. Я снова залипаю на его плечах с армейской наколкой на левом. Взгляд отвожу первая.

— Будет по справедливости, Таня.

— Ладно, не хочешь — не рассказывай.

— Не буду, — усмехается.

Я осматриваю уютную гостиную.

Здесь нет какого-то единого стиля. Стены отделаны мореным деревом, бежевый кожаный диван и кресла выглядят неуместно современно, а камин — так волшебно, будто сошел с иллюстрации убранств старинных английских замков.

— Мне здесь нравится, — повторяю, пожалуй, в пятый раз.

— Я понял, — почесывает бровь с улыбкой и вытягивает ноги.

Это правда самый лучший день за последние несколько лет.

Нет, мы отдыхали с Германом. Много раз были в лучших пятизвездочных отелях Турции и на Мальдивах, жили в его собственной квартире в Дубае и навещали партнеров в Европе.

Если мы были одни и я не совершала ошибок в поведении — в целом было терпимо.

Если к нам присоединялись его друзья со своими семьями, чаще всего муж был раздражен. На общих ужинах при всех вежливо улыбался, а в номере срывался. Я в таких случаях думала, что понимаю Агату, которая сбежала от Германа прямо перед отъездом.

— Ты давно купил этот дом?

— Чуть больше двух лет. Я нашел его недостроенным, но удалось быстро договориться со строительной фирмой. Они справились меньше чем за три месяца.

— Получилось чудесно…

Со стороны спальни раздаются быстрые шаги.

— Ну что? — расслабленно смеюсь, глядя на сына. — Пить? Есть? В туалет?

Он, стоя в