От римских епископов к римским папам (I - середина VIII в.) - Ирина Павловна Потехина

в феврале 536 г., он успел вступить в догматические прения с самим императором и поучаствовать в диспуте со столичным патриархом Анфимом, в результате которого последний был уличен в «евтихианстве» и низложен[140]. Вскоре после этого папа заболел и умер (22 апреля 536 г.).

К тому времени императорская армия под командованием Велизария уже начала свое планомерное продвижение по землям Южной Италии. Несмотря на то, что наступление византийского войска порой сопровождалось проявлениями невероятной жестокости (как, например, в случае с взятием Неаполя[141]), италийцы с энтузиазмом встречали эту очередную смену власти, с которой большинство населения связывало свои мечты о возвращении «великого прошлого», восстановлении прав и привилегий. 9 декабря 536 г. отряды Велизария торжественно и почти без сопротивления вступили в Рим. Однако до полного подчинения Италии было еще далеко, и папы вскоре в полной мере осознали, насколько опрометчивыми с политической точки зрения были некоторые их шаги.

В самом начале весны 537 г. из Константинополя поступил приказ о немедленном низложении и заключении под стражу тогдашнего римского епископа — Сильверия (536–537). Официальной причиной этого ареста называлась попытка государственного переворота, для осуществления которого понтифик якобы вступил в тайные переговоры с готами, замышлявшими вернуть себе Рим и истребить весь его греческий гарнизон, включая наместника Велизария[142]. Подобное объяснение произошедшего, содержащееся в официальных исторических сводах юстинианова периода (Прокопий Кесарийский, Марцеллин Комит)[143], представлялось весьма правдоподобным — в особенности, если учесть изначальную проготскую ориентацию Сильверия, в июне 536 г. буквально силой навязанного римской церкви королем Теодахадом («Qui Theodatus <…> talem timorem indixit clero ut qui non consentiret in huius ordinationem gladio puniretur»)[144]. Однако некоторые из современников трактовали ситуацию совершенно по-иному. Так, по сообщениям Виктора Туннунского, Либерата Карфагенского и того же Прокопия Кесарийского в его «Тайной истории», основной предпосылкой для удаления папы стала неприязнь императрицы Феодоры — скрытой сторонницы монофизитов («Theodora Augusta Chalcedonensis synodi inimica»), мстившей Апостольскому престолу и за защиту канонов Халкидонского собора, и за смещение с патриаршей кафедры ее фаворита, патриарха Анфима, и за отказ пересматривать дело о его ереси[145]. В результате ее интриг 11 марта 537 г. епископ Сильверий оказался схвачен и, будучи переодет в простое монашеское одеяние, вывезен в ликийский городок Патара (на юге Малой Азии), а затем опять в Италию — на остров Пальмария в Лигурийском море. Там по прошествии восьми месяцев с момента ареста его вынудили отречься от престола, а спустя три недели (2 декабря 537 г.) он скончался — по словам Прокопия Кесарийского, вновь не без «помощи» со стороны Феодоры[146].

Узнав об изгнании Сильверия, римское духовенство в ужасе разбежалось («audientes fugerunt omnes»)[147], и византийское правительство Италии в лице полководца Велизария смогло беспрепятственно возвести на папский престол нового епископа. Им стал лояльный восточному двору Вигилий (537–555).

Церковная карьера нового папы — во многом обусловившая его появление на римском престоле в таких драматических обстоятельствах — началась еще в 20-е гг. VI в. Будучи диаконом при Бонифации II, Вигилий — очевидно, мечтавший о быстром карьерном росте, — добился, чтобы папа (по примеру Феликса IV) указал его своим официальным преемником, что было подтверждено даже соответствующими постановлениями Римского собора 531 г. Однако по прошествии некоторого времени Бонифаций, постепенно убеждаясь в неканоничности подобных назначений, отменил свое решение (и торжественно сжег составленный ранее документ перед гробницей ап. Петра)[148]. Так что Вигилию пришлось довольствоваться должностью апокрисиария — постоянного представителя папы при константинопольском дворе. Пользуясь своим положением, он вошел в близкое окружение императрицы Феодоры, которой пообещал в случае своего избрания папой пересмотреть отношение римской кафедры к монофизитам и восстановить в должности низложенного патриарха Анфима. Расположение Феодоры, игравшей в Империи роль едва ли не большую, чем сам император, принесло свои плоды. И хотя предотвратить в июне 536 г. избрание Сильверия Вигилию не удалось, менее чем через год он сам вступил в Рим и сразу же в явочном порядке, без каких-либо консультаций с местным клиром и вдобавок при живом предшественнике, был назначен папой (29 марта 537 г.).

* * *

Первые десять лет своего понтификата ставленник Византии, Вигилий — поначалу весьма враждебно воспринятый италийским духовенством, — провел в Риме в обстановке относительного спокойствия (хотя и не предпринял ничего из обещанного им императрице Феодоре). Однако его преданность византийскому правителю отнюдь не означала, что он — в отличие от своего злосчастного предшественника — был застрахован от дальнейших интриг и конфликтов с Константинополем. Обострение отношений с восточным двором началось уже в 544 г., когда император Юстиниан для примирения вновь вспыхнувших религиозных споров опубликовал так называемый эдикт о «Трех главах» («In damnationem Trium Capitulorum»), в котором предлагал осудить за приверженность несторианской ереси трех богословов V в.: Феодора Мопсуестийского (ум. 428), Феодорита Кирского (ум. 458/466) и Иву Одесского (ум. 457)[149].

Основная претензия к этим (уже давно умершим) христианским мыслителям заключалась в их сомнительных с точки зрения церковной ортодоксии высказываниях, которые можно было интерпретировать как пропаганду несторианского учения. Однако осуждены они в свое время — накануне и в период Халкидонского собора — так и не были. Это обстоятельство не укрылось от внимания монофизитов Империи, которые начали открыто заявлять, что притесняющая их официальная церковь сама по себе впала в ересь (несторианскую) и что недостатки халкидонских соборных оросов (по-прежнему способствующих расколу христианского мира) давно следовало бы «подчистить». Прекращению подобных спекуляций, по мысли авторов «Трех глав», императора Юстиниана и епископа Кесарии Феодора Аскиды и должен был служить новый «примирительный» эдикт. Таким образом, имперское правительство второй раз за 60 лет попыталось добиться догматического единомыслия, религиозной «монолитности» страны простым и понятным способом — перечеркнув «лишнее» прошлое.

Решив во что бы то ни стало добиться подписания этого очередного компромиссного постановления, Юстиниан вызвал в Константинополь папу Вигилия, авторитет которого должен был повлиять на колеблющихся восточных иерархов. Но Вигилий, сам слабо ориентировавшийся в богословии, после консультаций с западным духовенством принял решение отвергнуть эдикт. Такое неповиновение со стороны римского епископа, ранее всецело поддерживавшего императорскую власть, всерьез разозлило Юстиниана и Феодору. 20 ноября 545 г. в Рим прибыл имперский чиновник Анфимий с вооруженным отрядом и приказом схватить папу, а 22 ноября Вигилий был похищен в разгар службы из базилики св. Цецилии в Трастевере[150]. Правда, к константинопольскому двору его доставили лишь в начале 547 г., после почти годичного домашнего ареста на Сицилии.

Оказавшись в византийской столице, папа Вигилий действовал непоследовательно и сумбурно, то отказываясь от подписания эдикта и отлучая патриарха Мину, то вступая