Англия во времена Тюдоров. В контексте социальной жизни и промышленности - Льюис Френсис Зальцман

являлись обычным местом сбора всяких бродяг, слоняющихся по городу, воров, конокрадов, блудников, мошенников, прелюбодеев и тому подобное». С другой стороны, дворяне и сама королева открыто поддерживали актеров, и дворянство в целом соглашалось с мнением, высказанным в последующие года благоразумным придворным сэром Джоном Харингтоном[55]: «Я думаю, что в театральных постановках может быть много хорошего, в хорошо написанных комедиях и особенно в трагедиях; я помню, как их изгоняли из Кембриджа, но более мудрые поддерживали театры». Компромисс был достигнут в 1574 году, когда было издано постановление о том, что в Лондоне не могут ставиться пьесы, содержащие непристойные, подстрекательские или богохульные темы, и что все они должны быть прочитаны и лицензированы лорд-мэром и судом олдерменов перед тем, как одобрить их публичное исполнение. Кроме того, разрешалось использовать только те гостиницы, которые были лицензированы для этой цели, и никакие представления не должны были проводиться во время богослужений или когда эпидемии делали такие собрания опасными. Два года спустя Джеймс Бербедж, главный актер труппы графа Лестера, при финансовой поддержке Джона Брейна построил первый регулярный театр в Холиуэлле, на границе Финсбери-Филд, в месте, легко доступном, но неподконтрольном правительству и ненавистным городским властям. Театр, как его называли, был, вероятно, круглым, с тремя или четырьмя крытыми галереями, расположенными одна над другой; центральное пространство, открытое небу, образовывало яму или двор, на который проецировалась сцена с уборной позади и балконом над ней. Все было богато украшено и расписано, а галереи, вероятно, вмещали около тысячи человек.

В следующем году рядом с Театром был возведен еще один театр — «Занавес», названный так по названию поместья, в котором он был построен, а десятью годами позже, в 1587 году, появился построенный Филипом Хенслоу театр «Роза» в Саутуарке. За ним последовали «Лебедь» у южной оконечности нынешнего моста Блэкфрайарс в 1595 году и знаменитый «Глобус», столь тесно связанный с Шекспиром — в 1599 году. Не лишено значения и то, что в то время как придворные празднества Эдуарда VI состояли из пяти маскарадов и двух спектаклей, празднества в Ричмондском дворце в честь Рождества 1578 года включали только два маскарада, один амазонок и один рыцарей, и шесть спектаклей: «История женитьбы разума и меры», пьеса о трех сестрах из Мантуи, «Истории экипажа мачехи», «Пасторель или История греческой девы», и «История похищения второй Елены». Из них первую ставили «дети собора Святого Павла» и «дети Капеллы», а остальные были представлены тремя ведущими общественными труппами: лорда Чемберлена, графа Уорика и графа Лестера. Чудесные пьесы и морали, возможно, еще сохраняли свое значение в провинции, но в Лондоне они уступили место историческим пьесам и драматизму характеров. Не было недостатка и в писателях. В течение пяти лет после вступления на престол Елизаветы Ричард Эдвардс[56] написал «Дамона и Финтия», придерживаясь старой традиции рифмованных стихов, Томас Сэквилл[57] «Горбодук»[58] — первую трагедию в белом стихе, а Николас Юдалл[59], порочный директор Итона — написал «Ральфа Ройстера-Дойстера», наиболее раннюю из сохранившихся комедий нового стиля. Множество их современников ушло в небытие вместе с их произведениями, но двадцать лет спустя, в десятилетие Армады, английская драматургия внезапно ожила. Кид[60], Пил[61] и Грин[62], правда, были и, вероятно, останутся просто именами для обычного читателя, тем не менее в свое время они были прекрасно известны, а Кристофер Марло[63], благодаря «Эдуарду II», «Тамбурлейну», «Мальтийскому еврею» и «Трагедии доктора Фаустаса», считался непревзойденным. В 1564 году, в один год с Марло, родился Уильям Шекспир. Сын респектабельного горожанина Стратфорда, Шекспир получил образование в местной гимназии, около 1586 года приехал в Лондон и стал актером. Нет никаких доказательств того, что он проявил особенный талант в этом искусстве, но он был очень полезным членом труппы, так как вскоре доказал свою гениальность в адаптации старых пьес и вливании жизни и поэзии в их сухие кости. Для такой работы он подходил по темпераменту и обстоятельствам; он был по натуре поэтом, обращаясь с формальным сонетом и мелодичной лирикой с одинаковым и несравненным мастерством, он, будучи актером, владел сценической техникой. Он был человеком из народа, и именно в человечности он превосходит всех прочих драматургов. Работая под большим давлением, он, по-видимому, поставил десять пьес между 1591 и 1594 годами и еще девять до 1600 года — сохраняя их сцены или персонажи, он часто дополнял эти пьесы прискорбно плохими вещами; кроме того, он был не прочь играть на публику с помощью ветреной риторики или дешевого и неприятного юмора. Более поздние критики, пораженные величием его творчества в целом, пытались переложить ответственность за все слабые места на плечи его соавторов, реальных или мнимых. Другие, ошеломленные его великолепием и одержимые трогательной верой в ум нашей старой аристократии, отказывались допустить, что подобные пьесы могли быть написаны кем-либо ниже титула лорда, — некоторые бессознательные юмористы даже приписывают их отцу Фрэнсису Бэкону, человеку, столь же лишенному юмора, как и дара поэзии. Современники Шекспира признавали его гений и восхищались им, но не считали его пьесы безупречными и не воспринимали их как чудеса, выходящие за рамки человеческих возможностей. Шекспир остается величайшим из елизаветинских писателей, хотя «Макбет», «Отелло», «Король Лир», «Антоний и Клеопатра» и «Буря» относятся к царствованию Якова I. Шекспир все же — Тюдор в духе приключений и любопытства, которым пропитано его творчество. И в то же время он не Тюдор, ибо он «не на век, а на все времена».

Глава IV

Жизнь дома

Переходный характер тюдоровской эпохи наиболее заметен в домашней архитектуре. Сравнивая загородные дома, построенные в царствование Генриха VII, с теми, что были построены в царствование Елизаветы, мы видим определенный переход от Средневековья к современности. Внешне, как мы уже заметили, эта перемена была в значительной степени переходом от случайного расположения средневекового строения к симметричному замыслу архитектора эпохи Возрождения. В деталях это связано с постепенным вытеснением готических черт классическими; исчезновение стрельчатых окон, остроконечных узоров и натуралистической резьбы, а также введение колонн, пилястр, фронтонов и обычных узоров. Естественно, был период наслаивания, когда дизайн часто был не полностью симметричным, а декоративные элементы принадлежали одновременно двум стилям, так что в Лейр Морни (Эссекс), построенном около 1520 года, мы находим окна типично готического узора, покрытые арабесками, столь же типичными для Ренессанса, и в доме в Саттоне (Суррей) итальянские аморини расположены на фасаде, в котором преобладают черты старой английской традиции. Главное внутреннее изменение — это