Жрец Хаоса. Книга ХIII - М. Борзых

Видения вышли остросюжетными и захватывающими. В некоторых местах даже невозмутимого министра иностранных дел пробрало. Да уж, вид императрицы, перегрызающей горло Францу Леопольду, — ещё то зрелище. Но и понять её реакцию тоже можно было: она ведь считала, что её сына расстреляли у неё на глазах.

Когда закончился эпизод в долине реки Саны, Воронов аккуратно взмахнул рукой, привлекая моё внимание, и сообщил:

— Не могли бы дать минутку обдумать увиденное?

— Как пожелаете, — не стал я торопить министра.

В его карих глазах сейчас читалась напряжённая работа мысли, словно он взвешивал каждый увиденный факт и определял, опуская его на весы предстоящих переговоров: в каком случае какой из них необходимо использовать для прогрева австро-венгров, а каким можно и добить. Спустя несколько минут взгляд его стал ясным, осознанным, и Воронов, чуть прищурившись, уже с гораздо большим интересом взирал именно на меня.

— Князь, а ведь вы, выходит, в одиночку вытащили не только израненного принца с императрицей, но ещё и тело Франца Леопольда не забыли прихватить. Мало я знаю отроков восемнадцати лет, которые бы успели здраво оценить ситуацию и сделать хотя бы половину того, что сделали вы. Начинаю понимать то безграничное доверие, которое Его Императорское Высочество испытывает к вам. Вижу, что оно небезосновательно.

Я понимал, что меня хвалили, но хвалили этак через призму личной неприязни. Всё-таки его младшему сыну я случайно подсобил с отправкой на Соловки. Но поскольку подобные изречения нельзя было оставить без ответа, я произнёс:

— Алексей Фёдорович, мы служим не за деньги, чины и статусы. А на совесть.

Воронов кивнул и дал отмашку демонстрировать второй эпизод — на Верещице. Когда министр просматривал его, я пару раз слышал зубовный скрежет. Ещё бы — наших там смешивали с землёй, хотя те и пытались перегруппироваться, отступить. Видел он и как мне достался клинок Орциусов.

Когда иллюзия завершилась, Воронов молча встал, подошёл ко мне и протянул раскрытую ладонь для рукопожатия. Я ответил на его жест и почувствовал: сухая, горячая, крепкая ладонь сомкнулась на моей, но без попытки доминирования, исключительно в уважительном жесте.

— Значит, всё-таки резонанс, как у вашего предка, — пробормотал он про себя, но тут же понял, что проговорился. — Удивительная способность, князь. Мне всегда было интересно увидеть, как она работает в боевых условиях, ведь то, что писалось в истории, больше напоминало легенды. Страшная вещь. И радует, что вы в тот момент рискнули и встали на защиту наших. Если позволите, я бы теперь остался один и обдумал, как использовать всю полноту полученной информации.

— Как скажете.

— Ах да, князь. Ознакомьтесь на досуге…— Воронов протянул мне картонную папку на завязках.

— Что это? — удивился я, не ожидая каких-либо подарков от министра иностранных дел.

— Это всё, что я, что смогли собрать агенты, по поводу пленения Франца Фердинанда. Его Императорское Высочество сказал, что вам необходимо будет с ним встретиться. Вот чем смогли, тем помогли, чтобы упростить поиски.

Я развязал тесёмки и посмотрел внутрь. Краткая справка имела не только адрес вероятного местоположения эрцгерцога, но и даже примерные планы тюрьмы, отчего-то названой лечебницей. Да, я едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Приятно было получить такую помощь.

— Но на случай, если его куда-то переведут, у нас с собой есть специалист из рода Каюмовых. Нам его настойчиво рекомендовали иметь в составе делегации как для наших, так и для ваших целей. Так что имейте в виду: можно будет обратиться за помощью.

На этом мы с Вороновым распрощались.

Я же, возвращаясь в свою каюту, понял одну простую вещь: яблочки иногда очень далеко откатываются от яблоньки. Судя по тому, что я видел, Воронов оказался совсем неплохим государственным деятелем, реально радеющим за империю и императорский род, способным критически анализировать полученную информацию и делать собственные выводы. Каково бы ни было его настроение перед встречей со мной, сейчас не скажу, что оно изменилось кардинально. Однако же он умел видеть очевидное, и в этом очевидном я был для него и для империи полезным приобретением.

Вена с высоты птичьего полёта выглядела аккуратненькой, словно кукольной: черепичные крыши, широкие площади, зелёные парки с фонтанами и крошечными скульптурами. И пусть Вена была моложе русской столицы, но планировка с императорским дворцом в центре и с дальнейшим кольцевым расположением аристократического района, района торговцев и мастеровых, а после и самых обычных рабочих и крестьянских пригородов сохранялась. Такая планировка была не спроста. Она отличала старые столицы, насчитывающие историю более тысячи лет, от новоделов.

Но даже так с высоты нельзя было не заметить ещё одно отличие от нашей столицы. У нас был всего один храм Ордена Святой Длани, и тот находился в кварталах простецов, а в австро-венгерской столице я с лёгкостью насчитал пять крупных храмов и с десяток помельче. Они виднелись своими «ладонями» на теле столицы.

Наша дипломатическая делегация следовала во дворец Хофбург, императорскую резиденцию Орциусов. Там с обеда должны были начаться обсуждения мирного договора. Я же, пользуясь возможностью, осматривал столицу с высоты, заодно определяясь с направлением своего дальнейшего путешествия.

Как оказалось, эрцгерцога Франца-Фердинанда содержали в лечебнице, аналоге тех богаделен, что находились при ордене. Только конкретно эта богадельня располагалась при одном из древнейших храмов. Ну, как «древнейших»… Когда-то, видимо, это был храм кого-то из божеств, а после его переделали в храм Ордена. Вот только если остальные храмы, которые я видел, были со стеклянными куполами для обильного естественного доступа света, то этот больше напоминал сверху чёрного жука с пятью лапами — низкое, приземистое строение, с выступающими в разные стороны остатками древних крепостных стен с окошками-бойницами. Я бы скорее поверил, что это тюрьма, чем храм Ордена Святой Длани. Думаю, я был недалёк от истины. Но где-то именно там, в застенках, сейчас сидел Франц-Фердинанд, ставший в руках собственной родни удобным козлом отпущения. На него и на его свихнувшегося папашку можно было сейчас навесить все грехи, заодно сменив линию наследования. Зуб даю, что кто-то из боковых ветвей Орциусов уже явно наметил усадить на трон своё седалище.

И вот, казалось бы, не