Инженер. Система против монстров - 10 - Сергей Шиленко

Чертёж доспеха я знал наизусть. Титановый сплав, дисперсно-упрочнённый нанокерамикой. Силовые миомерные жгуты, работающие в паре с электромеханическими сервоприводами. Нейро-мышечный интерфейс. Двухуровневая система защиты. Двухметровая конструкция весом почти полтонны. Мой личный «Железный человек», собственноручно собранный в подмосковном «гараже».

Чертёж «Стража» был не менее продуманным. Два с половиной метра. Каркас из пространственной рамы, титан с молибденом. Циклоидальные редукторы для плавного хода и отсутствия уязвимых гидравлических шлангов. Четыре гироскопа в тазовом блоке для стабилизации при отдаче тяжёлого вооружения. Двуногий, с манипуляторами, рассчитанными на обращение со стрелковым оружием, со встроенными модулями. Эффективный, надёжный. Но по-человечески уязвимый. Потерял одну ногу, считай, лишился половины подвижности.

— Вот смотри, — сказал я, начиная работать, — из доспеха беру материалы. Сплав себя полностью оправдал. Силовые миомерные жгуты тоже использую в качестве «мускулатуры» конечностей, они дают лучшее соотношение мощности и компактности, чем чистые сервоприводы. Принцип системы охлаждения возьму от тебя, — я кивнул на схему «Стража», — замкнутый капиллярный контур с жидким хладагентом. У меня схема похожая, но твоя лучше подходит для непилотируемой машины.

— Принято, — сказал Прометей. — Тепловая нагрузка на суставы у восьминогой платформы будет существенно выше, чем у двуногой. Восемь кинематических цепей вместо двух. Рекомендую увеличить производительность насосов хладагента минимум на сорок процентов.

— Записано, — я внёс пометку в схему. — Теперь самое интересное. Кинематика ног.

Я открыл анатомическую схему Чернички и расположил её рядом. Голографическая паучиха светилась голубым, крутясь на месте. Я поставил чертёж рядом с ней и начал сравнивать.

— Настоящий паук имеет семь сегментов в каждой конечности, — произнёс я, выделяя их по очереди. — Тазик, вертлуг, бедро, чашечка, голень, предлапка и лапка. Между ними находятся шесть суставов. Если считать каждый за одну степень свободы, то получается сорок восемь на всю платформу, а ведь некоторые из них двухосные, там и того больше. Это избыточно и создаст кошмар для алгоритма управления. Нам это не нужно.

— Для передвижения по плоскости достаточно четырёх суставов на конечность, — согласился Прометей. — Аналог тазобедренного, коленного, голеностопного и концевого звена. При этом тазобедренный сустав должен обеспечивать движение в двух плоскостях: сагиттальной и горизонтальной.

— Именно. Четыре сустава на ногу, но тазобедренный — двухосный. Итого пять степеней свободы на конечность, сорок на всю платформу. Управляемо. Каждый сустав — это пара высокомоментных электродвигателей с циклоидальным редуктором, как у тебя в коленях. Никакой гидравлики. Никаких уязвимых шлангов.

— Угловая скорость?

— Считай, — я набросал целевые параметры на боковой панели. — Ориентируйся на максимальную скорость хода двадцать-двадцать пять километров в час по ровной поверхности. По пересечённой меньше, но я хочу, чтобы оно могло карабкаться по руинам, не теряя боеспособности.

Прометей на несколько секунд ушёл в расчёты.

— При условии массы платформы от шестнадцати до двадцати тонн и целевой скорости двадцать-двадцать пять километров в час, каждый тазобедренный сустав должен развивать момент не менее семидесяти килоньютон-метров. Угловая скорость выходного вала редуктора около сорока пяти оборотов в минуту. Это достижимо с циклоидальными редукторами повышенной нагрузочной способности. Мощность двигателя на каждый тазобедренный сустав порядка двухсот пятидесяти киловатт.

Я присвистнул.

— Двести пятьдесят киловатт на один сустав в пике. Но это именно пик, момент отталкивания при максимальном ускорении. При равномерном марше средняя нагрузка на тазобедренный сустав будет процентов тридцать пять-сорок от пиковой. Скажем, девяносто-сто киловатт. Умножаем на восемь, получаем порядка семисот-восьмисот киловатт только на тазобедренные. Плюс колени, плюс голени, плюс вооружение, плюс электроника. Нам нужен очень мощный источник энергии.

— Вы располагаете чертежами дизельного двигателя КамАЗ-740, — немедленно предложил Прометей. — А также чертежами вертолётного двигателя Ка-32. Второй обладает высокой удельной мощностью, но требует серьёзной адаптации под наземное применение.

— Знаю, — я потёр подбородок. — Но вертолётный движок слишком капризный для полевых условий. Пыль, грязь, перегрев… Нет, пойдём другим путём.

Я открыл чертёж двигателя КамАЗ-740 и начал вносить изменения прямо поверх оригинальной схемы.

— Беру четыре движка. Не стоковые, а умеренно форсированные. Увеличиваю давление наддува, ставлю усиленные турбины, кованые поршни, перепрошиваю блок управления. Каждый будет выдавать не двести двадцать киловатт, а порядка трёхсот. Рост на треть для дизеля V8 это ещё в пределах разумного, без критической потери ресурса. Суммарная мощность тысяча двести киловатт. Это покроет маршевый режим с запасом. Для пиковых нагрузок, рывков, преодоления препятствий, выстрелов ставим суперконденсаторный буфер. Энергия изымается из накопителей, а двигатели продолжают работать в оптимальном режиме, без перегрузки. Именно поэтому я и выбрал дизель, а не вертолётную турбину. Он переваривает умеренную форсировку без капризов.

— Схема жизнеспособна, — согласился Прометей. — Четыре генератора также дают резервирование. При выходе одного из строя платформа сохраняет до семидесяти пяти процентов мощности. Однако тепловыделение четырёх дизелей потребует развитой системы охлаждения. И ресурс будет ниже паспортного.

— Переживём. В бою ресурс — понятие относительное. Главное, чтобы до конца сражения дожил.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Дизельный двигатель «КамАЗ-740Ф» (форсированный)

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 100 × 3 = 300

Я начал компоновать силовой отсек. Четыре V-образные восьмёрки заняли почти весь объём центрального корпуса. Пришлось компоновать попарно, в тандем. Длина платформы выросла до четырёх с половиной метров, ширина до трёх, высота корпуса до двух. Суперконденсаторы разместились в бронированных боковых отсеках, между узлами крепления ног. Топливный бак в корме, разделённый на изолированные секции. Боекомплект в носовой части, отделённый от моторного отсека противопожарной переборкой.

— Броня, — произнёс я. — Основа тот же сплав, что у тебя и у меня. Титан, ванадий, хром, молибден. Упрочнение карбидной нанокерамикой. Толщина бортов сорок миллиметров. Лобовая проекция шестьдесят миллиметров под углом шестьдесят градусов.

— Эквивалентно примерно ста двадцати миллиметрам гомогенной стальной брони, — заметил Прометей. — Это соответствует защите лёгкого танка.

— Именно. Не «Армата», конечно, но от пулемётов и большинства РПГ держать будет. Плюс навесные бронеплиты при необходимости. Базовая масса восемнадцать тонн. С полным боекомплектом, топливом и дополнительной бронёй до двадцати двух.

— Масса существенная, — андроид помолчал. — Но при заявленной мощности силовой установки подвижность сохранится на приемлемом уровне.

Я откинулся назад, разглядывая то, что получилось. Корпус уже выглядел как что-то реальное. Бронированное яйцо на восьми суставчатых ногах. Я чуть изменил геометрию, скруглил углы, добавил наклонные поверхности для рикошетирования снарядов.

— Хорошо. Теперь самое интересное. Вооружение.

Я открыл ещё несколько чертежей. Папка «Бронетанковая техника». Всё то, что я отсканировал на Поклонной горе.

Чертёж: Основной боевой танк (Т-80У).

Сто двадцатипятимиллиметровая гладкоствольная пушка 2А46М-1. Масса выстрела почти двадцать два килограмма. Начальная скорость бронебойного оперённого подкалиберного снаряда тысяча семьсот метров в секунду. Дальность эффективной стрельбы две тысячи метров. Это