Павел I - Коллектив авторов

в обращении. Одет он был в морскую форму, белую с зелеными отворотами, и имел голубую ленту ордена Св. Александра Невского. Его сопровождал граф Панин, его воспитатель, который также и премьер-министр2.

Вскоре после того, как он прибыл, барабанным боем и выстрелом из пушки Адмиралтейства было объявлено о прибытии императрицы. Затем пушка стреляла с равными промежутками все время церемонии. Великий князь, беседовавший со своими придворными, вышел навстречу своей матери и влился в ее свиту. <..>

Письма 1773 г

Генриетта Каролина Гессен-Дармштадтская

Царское Село, 16/27 июня 1773

На первой станции мы встретили князя Орлова в сопровождении генерала Бауэра, который пригласил нас отобедать в Гатчино, принадлежащей ему деревне. <..> Мы приехали к нему в два часа, и, подавая мне руку, он предупредил, что я найду у него одну даму, приехавшую отобедать. Это была императрица, которая, чтобы избавить нас от затруднений первой встречи, придумала эту неожиданность. <..> Мы сели с ней и сопровождавшей ее графиней Брюс (красивой женщиной) в шестиместную берлину[49] и тронулись в путь сюда при нестерпимой жаре. В одно лье отсюда прибыл великий князь со своей свитой и несколькими господами. Это то, что меня привело в большее смущение, нежели моих дочерей. Он слез с коня, чтобы сесть в восьмиместный фаэтон[50]. В него сели великий князь и граф Панин с императрицей, мы и другие дамы. Князь очень любезен, учтив, разговорчив и вообще кажется веселым; он небольшого роста, но неслабого вида. <..>

28 [июня]. Великий князь много говорит с моими дочерьми, и я в неведении, которой из них он отдаст предпочтение. Со мной он тоже часто говорит, и меня он, по правде говоря, немного забавляет; из учтивости я часто отстраняюсь, пытаясь найти в нем другие качества. <..>

Великий князь этим утром заходил ко мне, и мы общались с глазу на глаз. Он заверил меня, что мое путешествие ему не было неприятно, и мое доверие к нему по этому случаю он воспринял с особой чувствительностью; он также добавил, что эта поездка давала ему надежду на его счастливое будущее. Потом императрица оказала мне честь прийти ко мне; она не изменила предложения великого князя. Я опять даю вам обещание, моя дорогая мама, что не останусь ослепленной высоким положением и не буду убеждать связать себя обещанием ту из моих дочерей, которая выбрана принять руку молодого государя. Некоторые находят Луизу похожей на него; есть что-то в ее глазах; многие утверждают, что Мими походит на императрицу Елизавету, чьи хорошие портреты здесь есть; это правда, форма глаз та же. <..>

29 [июня]. Выбор сделан, моя дорогая мама. Это Мими, руку которой императрица попросила у меня, специально придя ко мне в мой апартамент. Она сказала, что ее сын только хотел, чтобы решение моей дочери не было принужденным, и, когда я пошла сообщить ей это, императрица проследовала к остальным моим дочерям. Моя дочь ни словом не возразила мне; на следующий день нашего приезда сюда я заметила, что предпочтение, которое князь оказывал ей, вовсе не было ей неприятно. Я проводила ее в мою комнату на разговор с императрицей, а великий князь пришел туда с графом Паниным. Последний залился слезами от счастья, что его проект закончился удачей. Господь да благословит эту сделку, которая завершилась успешно к счастью 25 миллионов душ, к счастью князя, императрицы и моей дочери. О браке объявят только после возвращения курьера, которого я посылаю этим вечером к ландграфу… Великий князь, казалось, очень желал его скорого возвращения. Граф Панин отвел своего князя к Мими. Ее сестры нисколько ей не завидуют; я не думала, что все решится так быстро. <..>

Царское Село, 1 июля 1773

<..>

Великий князь <..> совершает частые визиты к Мими, которая наедине с ним теряет свою скованность. Весь двор кажется довольным выбором этого князя. Он хочет засвидетельствовать мне свою дружбу; у меня с ним состоялась беседа, которой я очень удовлетворена. <..>

Петергоф, 5 июля н. ст., 1773

<..>

Великий князь кажется влюбленным в свою будущую жену; это доставляет мне радость, и я надеюсь, что это правда. <..> Великий князь каждое утро приходит ко мне, затем он идет к Мими и немного после полудня удаляется. Граф Панин сопровождает его ко мне, затем час-два проводит с князем у Мими. <..>

Петергоф, 10 июля н. ст., 1773

<..>

Господин Ассебург поторопился сказать вам, моя дорогая мама, зародив надежду, что будущая великая княгиня сможет сохранить свою веру. Я это предвидела; императрица также в тот момент, когда попросила мою дочь, сообщила, что необходимо, чтобы она приняла греческую веру1. Я сказала этой государыне, что, надеюсь, не придется отрекаться, как у католиков; она меня заверила, что моя дочь, вы, моя дорогая мама, и я можем быть спокойны за этот вопрос и по поводу того, как она все это устроит, но что положение моей дочери, ее детей, которых она произведет на свет, требует, чтобы она была греческой веры. Я передала предложение императрицы моей дочери, посоветовала ей все обдумать и сделать то, что будет в ее силах, но чтобы не испытывать потом угрызений совести. Могу поклясться, что я ни единым словом не убеждала ее. Народ, сказала императрица, никогда не имел бы ни доверия, ни привязанности к ней, если бы она не приняла греческую веру. Архиепископ Платон наставляет ее; основой в ее наставлении служит изложение взглядов великого князя и реформированный катехизис[51], поскольку она не знает русского языка.

Петергоф, 12 июля н. ст. 1773

<..>

Пятничный бал был очень красивым благодаря бесконечному числу масок; семь или восемь залов галерей и комнат были наполнены ими. Я оставалась там из-за своих дочерей до часа после полуночи: бал начался около 7 вечера, ужин был в перерыве. Великий князь ужинал в моих комнатах за одним столом на шесть кувертов[52]; он упросил мою дочь снять свою маску, образовали круг вокруг них. Он не оставлял ее ни на шаг. <..>

Петергоф, 2 августа н. ст., 1773

<..>

Об обручении объявят 26-го или 27-го, обручения проходят публично и даже в часовне, и священник переменяет кольца. В этот момент императрица объявит будущую великую княгиню, ей дадут титул Ее Императорского Высочества, и в церквях о ней станут молиться. Свадьба состоится спустя шесть недель. <..>

Углубляюсь, моя дорогая обожаемая мама, в то, что вы изволили сказать мне по поводу брака моей дорогой Мими.