Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

Занимался репетиторством в семье, где у отца имелась целая коллекция дорогих часов.

— И действительно — от смерти не откупишься, — процитировал я старое литературное произведение и закрепил на запястье металлический браслет.

Платиновые стрелки на синем фоне показывали одиннадцать часов и семнадцать минут.

— Восемнадцать минут двенадцатого, — озвучил Евгений и все, кроме Жеки, подкрутили механизм.

— Понятия не имею как, — честно признался тот и Евгений, цедя проклятья, помог нашему ровеснику с настройкой.

На несколько мгновений меня все же смутило, что на моем запястье блестели часы мертвеца, но уже вскоре я об этом не думал.

Когда мы все оделись в походную, крепкую одежду и водрузили на плечи рюкзаки, то на мгновение оценили состояние отряда в целом и друг друга в частности. Да уж. Выглядели мы совсем не как бравые ребята из отрядов, которые нигде не числились и не признавались никаким государствами.

И совсем не как какие-нибудь выживальщики, помешанные на конце света. Скорее группа сильно растерянных молодых парней под руководством пожилого, чуть менее растерянного чем мы, предводителя.

В итоге наш бравый отряд добытчиков воды, во главе с Евгением, выдвинулся в путь. Пересекая лагерь, где взгляды теперь уже прятали не только занятые стройкой мужчины, но и участвовавшие в подсобной работе женщины, мы добрались до ворот.

Около них нас встречал Степан. Усталый и, кажется, немного похудевший. И это всего за несколько дней того, что с натяжкой можно было назвать приключением.

— Я хочу, чтобы вы еще раз все подумали, — пробасил он, поправляя бандану на лысой голове. — Если у кого — то появились сомнения, то лучше остаться здесь.

На некоторое время повисла пауза. Не знаю, о чем думали остальные — я все так же не сводил взгляда с гипнотических древесных крон и шелеста ветра, играющегося с листьями и иголками.

— С ним все нормально? — донесся до меня голос Степана.

— Он такой с самого утра, — ответил Андрей. — А еще у него…

Я уж думал, что друг сейчас расскажет про ожившую татуировку. Не знаю к чему бы привели подобные откровения, но явно ни к чему позитивному. Видимо об этом же подумал и Андрей, так что вовремя сориентировался:

— … с самого, из — за нервов, постоянно позывы.

— У меня, кажется, был Лоперамид… — начал было Степан.

— Уже все в порядке, — спохватился я и осуждающе посмотрел на Андрея.

— Точно? — прищурился Андрей. — Худшее, что может произойти на нуле это дрист.

— Нуле? — переспросил я.

— Дрист, — уточнил Андрей.

Павел и Жека просто недоумевающе переглядывались.

— Я будто в детском саду, — удрученно покачал головой Евгений. — Открывай, Степан, ворота. Вернемся через несколько часов с водой и дико голодные. Так же приготовьте пайку.

— Ага, — только и ответил Андрей.

Он подошел к рычагу, заменявшему, на всякий случай, автоматический механизм открытия. Электричество, как правильно сказал Андрей, работало сейчас по какому — то совершенно иному принципу, так что ни генераторы, ни вспомогательные системы турбазы не функционировали. Единственный плюс — батареи смартфонов ни у кого не разряжались.

— Только не вздумай их надевать, — Евгений указал на мои наушники. — Используй уши по назначению, Артур.

— Да не переживайте, — махнул рукой Андрей, старавшийся выглядеть куда бодрее и оптимистичнее, чем был не самом деле. — Это уже, считайте, неотъемлемая часть Арчи. Как дополнительная конечность.

Степан, наконец, совладал с рычагом и ворота разъехались в разные стороны, выпуская экспедицию в, без преувеличения, дикие земли.

— Могли бы и не заделывать калитку, — поворчал Павел, когда за их спинами захлопнулись створки. Походник с сожалением смотрел на дверной проем внутри массивных ворот, которым все пользовались еще пару дней тому назад.

— Ага, чтобы мы постоянно переживали на её счет? — буркнул Жека.

— Слушай, ну забор, в целом, и перелезть при желании можно.

— Потому и строим вышку!

Я же смотрел на Евгения, который шел рядом со мной и зорким соколом вглядывался вглубь леса. Почему-то мне показалось, что вышку строили вовсе не из необходимости. Просто Степан и Евгений, таким образом, хотели как-то занять руки и, что самое важное, мозги запертых в своеобразной клетке бедолаг. Потому что, если посудить, то и с крыш открывался вполне нормальный обзор…

Впрочем, поднимать и развивать данную тему я не стал.

Иномирный лес принял нас без особого сопротивления.

Воображаемая тропа, по которой я вел наш немного смехотворный, но отважный отряд, петляла между стволами, то сужаясь до едва заметного прохода между буреломом, то раскрываясь в небольшие прогалины, залитые пятнистым, процеженным сквозь кроны светом. Обычный смешанный лес. Ели, сосны, березы, осины. Мох на камнях, папоротник по щиколотку, где-то далеко — дробный стук дятла.

Самый обычный. Словно дикий, заросший городской парк.

Но только если не присматриваться.

Потому что стоило задержать взгляд чуть дольше, чем следовало, и лес начинал преображаться. Тени между деревьями ложились слишком густо для полуденного солнца. Иногда мне казалось, что стволы на периферии зрения смещались — не двигались, нет, а именно смещались, будто кто — то очень осторожно перекладывал декорации, пока я смотрел в другую сторону. А однажды, когда я обернулся на хруст ветки, мне почудилось, что далеко в чаще, между двумя елями, стоит что — то высокое и тонкое. Не дерево. Потому что деревья не наклоняют голову, направляя на путника полный любопытства взгляд.

Я моргнул — и всё исчезло. Остались только хвоя, мох и запах прелой коры.

Это одновременно пугало и… притягивало. Как огонь свечи, от которого не можешь отвести глаз, даже зная, что он обожжет. Каждый раз, замечая краем зрения очередной невозможный силуэт, я ловил себя на том, что хочу остановиться и вглядеться. Разобрать. Понять, что именно прячется в складках этого леса. Но Евгений шел сбоку от меня ровным, размеренным шагом, и я заставлял себя не отставать.

Минут через двадцать отставной военный резко поднял кулак.

Мы остановились.

Павел едва не налетел на Андрея, Жека ткнулся палкой в корень и тихо выругался. Евгений же уже опустился на корточки, склонившись над чем — то на земле. Мы подтянулись ближе.

На влажной почве, в неглубокой ложбинке между корнями, отчетливо виднелся след. Широкий, с глубокими вмятинами от когтей, вытянутых далеко за пределы подушечек.

— Волк? — полушепотом спросил Жека, вытягивая шею.

Евгений покачал головой, не поднимая взгляда.

— Нет. У волка лапа уже. И когти короче. Раза в два, если не больше.

— Тогда что?

Евгений выпрямился и посмотрел на нас так, будто мы сами должны были знать ответ.