Сны Дельфора - Андрей Стоев

есть у всего, даже у самой ничтожной песчинки! Конечно, душа песчинки крайне примитивна и даже близко не может сравниться с душой человека, но она есть. Материя без души, мёртвая материя, существовать не может — это верно для всей Вселенной. Это верно даже для Мёртвого мира.

— Мёртвый мир на самом деле не такой уж мёртвый, почтенный, — не удержался я от замечания.

— Да, я знаю, что на самом деле он полон жизни, — кивнул Хеми. — Скажу больше: я там даже был несколько раз. Безумно интересный мир, и его название выглядит совсем неподходящим. Но дело здесь в том, что так его назвали магики, а они имели в виду вовсе не жизнь в привычном понимании. Тот мир является миром низких энергий, и никакие трансформации там невозможны. Энергия во время творения кристаллизовалась там полностью, и мир застыл. Создание даже простой иголки является там совершенно непосильной задачей, поскольку свободная энергия в том мире отсутствует. Правильнее было бы назвать его Застывшим или Статичным миром, но что есть, то есть.

— Благодарю тебя за объяснение, почтенный, — вежливо сказал я.

— Кстати, святоши взяли от нас это название, совершенно не понимая, что за ним стоит. В соответствии с их догматами, это действительно мёртвый мир, из которого Великая Мать вывела достойных, и таким образом их спасла. В общем, за пределами Дельфора советую не обсуждать этот вопрос, да и вообще не стоит обсуждать ничего связанного с фундаментальными вопросами, будь то энергия, материя или сотворение мира. Жрецы крайне агрессивно реагируют на всё противоречащее их священным книгам.

Он оглядел группу, убеждаясь, что его слова все восприняли всерьёз. Во всяком случае, я действительно воспринял их серьёзно — историю я знал неплохо и прекрасно помнил, что в случае расхождения мнений любые жрецы обязательно стараются очистить душу заблуждающегося от греха ереси, а лучшим средством для очищения у них признаётся костёр. Да и Арна меня тоже предупреждала, что в разговоре со жрецами нужно очень тщательно следить за тем, что говоришь.

— Таким образом, на самом деле мы не занимаемся сотворением вещей, — продолжал Хеми. — Мы создаём образ вещи, призываем подходящую душу, а затем даём ей начальный толчок своей энергией. Вот для того, чтобы дать начальный толчок, вам и необходим отработанный навык конвертации энергии. Своей энергией вы только начинаете материализацию, как бы обрисовывая контур предмета, а душа предмета делает остальное. В отличие от вас, она способна оперировать свободной энергией мира. Или Дыханием Матери, если кому-то из вас так привычнее.

— А почему мы неспособны управлять свободной энергией? — заинтересовалась Леста.

— Твоя душа способна, конечно, ведь именно она и создала тебя в материальном мире. Возможно, она может создать что-нибудь ещё, но пока что никому не удалось заставить душу сделать хоть что-то сверх своего воплощения. Если ты найдёшь такой способ, то это, безусловно, будет прорывом в развитии магии. Не говоря уж о том, каким взлётом это будет для тебя лично.

Леста вздохнула. Она была совсем не против совершить какой-нибудь научный прорыв, но пока что вероятность этого явно была невелика.

— Говоря короче, мы не создаём предмет, а всего лишь помогаем душе предмета воплотить его. Артём, попробуй сделать это.

Я представил во всех деталях обычную швейную иголку — слегка потемневшую от времени, но по-прежнему острую. С большим ушком, куда можно продеть толстую нитку. В какой-то момент это представление настолько меня захватило, что аудитория ушла куда-то на второй план, и перед глазами осталась только эта иголка во всех мельчайших деталях. И когда она стала почти реальной, я попытался вместе с ней почувствовать духовный план, который для меня с некоторых пор стал ощущаться знакомым и привычным. Отклик пришёл очень быстро, и иголка застыла уже на самой грани реальности. Я почувствовал, что она в самом деле обрела что-то вроде души, и достаточно дать совсем небольшой толчок, чтобы эта иголка воплотилась в материальном мире. К счастью, я опомнился вовремя.

— Не получается, почтенный, — с сожалением вздохнул я. — Принцип я понял, но надо тренироваться.

— Духовный план ощутить очень нелегко, — понимающе кивнул Хеми. — Я дам вам с Арной методички с упражнениями, работайте. Через три месяца вы должны суметь создать настоящую иголку — это, конечно, очень непросто, но я уверен, что для вас это вполне реальный результат. Если, конечно, вы приложите достаточно усилий.

— Мы обязательно приложим, — пообещал я.

Глава 6

— Докладывай! — резко приказал Дельгадо.

Леран усилием воли подавил панику, но сердце у него пропустило удар. Все знали, что великий Дельгадо — суровый, но справедливый руководитель. Промахи подчинённых он прощал очень неохотно, однако, проявляя должную старательность, с ним вполне можно было работать. Леран Сторн совершенно точно знал, что это чепуха, и подобный портрет великого Дельгадо был невероятно наивным. На самом деле великий был совершенно беспринципной и безжалостной сволочью. Увы, это знание Леран получил исключительно на своём печальном опыте, и тот же самый опыт подсказывал ему, что делиться подобным знанием с другими было бы крайне неумным поступком.

В поле зрения великого Леран попал пятнадцать лет назад. Он был не особо примечательным сотрудником Обители — на хорошем счету у начальства, с достойным жалованьем и неплохими перспективами. Всё изменилось после одного события — настолько шаблонного, что это заставляло лишь поморщиться от затасканности сюжета. Командировка, которая должна была занять по меньшей мере пять дней, внезапно сорвалась, и Леран неожиданно для себя вернулся домой уже на следующий день. Непредвиденным его возвращение оказалось и для любимой жены, которую он обнаружил в супружеской постели в компании соседа.

Леран был, вне всякого сомнения, цивилизованным человеком, и даже в такой ситуации, скорее всего, предпочёл бы решить вопрос цивилизованно. Но общение жены с гостем уже подходило к самому пику и было настолько бурным, что любовнички не обратили ни малейшего внимания на Сторна, который в полном ошеломлении стоял в дверях, круглыми глазами наблюдая за представлением. Не исключено, что Леран сдержался бы даже здесь, если бы не диалог, которым сопровождался процесс. Сосед требовал от его жены признания, что она шлюха, а та не только охотно в этом признавалась, но и со всем возможным усердием старалась это доказать. Лерану ничего не оставалось, кроме как тоже согласиться с этим фактом. Таким образом, все присутствующие достигли в данном вопросе полного консенсуса, и