Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

— Не покажешь своё чувство юмора этой чопорной публике? — шепотом спрашивает Крейг, протягивая мне свою клюшку.

— С превеликим удовольствием, — цежу я сквозь зубы.

Выхватываю клюшку. Она тяжелее, чем кажется. Внимательно осматриваю поле, оценивая расстояние до «лунки». Уверенным шагом приближаюсь к плетёной корзине. Пальцы смыкаются на мяче. Шершавый, как будто обтянутый грубой кожей. Представляю внутри смертоносную начинку. Встаю в стойку, прицеливаюсь.

А что, если…

Замахиваюсь, вкладывая в удар всю клокочущую ненависть. Удар. Мяч срывается и летит не в «лунку». Он летит мимо. Высоко. К трибуне. К той самой вип-ложе, где восседает генерал Ремарк. Приближается к цели. Генерал не успевает даже моргнуть, как смертоносный снаряд врезается в его надменное лицо. Взрыв. Кровь, ошметки плоти и костей забрызгали бархатные кресла и дорогие наряды.

Трибуна замирает. Крейг тоже не шевелится, лишь его усмешка становится шире. Сиенна приоткрывает рот, её глаза наполняются неподдельным изумлением.

Тишина взрывается криками ужаса и паники.

— Браво, Астрид, — Крейг медленно приближается ко мне, хлопая в ладоши. — Ты только что объявила войну всему городу.

Моргаю. И реальность тут же возвращается, сбросив липкую паутину фантазий.

М-да, с воображением у меня полный порядок. Конечно же, ничего этого не случилось.

Волна аплодисментов оглушает. Взгляд толпы прикован к дымящимся ошметкам черепа, только что разлетевшегося кровавым крошевом. Чёрт! Кажется, я попала в «лунку». С моей-то «убийственной меткостью»! Даже немного обидно. А так хотелось хоть немного подпортить безупречную статистику Крейга.

***

Привалившись плечом к дверному косяку, наблюдаю за Ханной. Видимо, она не заметила моего прихода. Уютно устроившись на кровати, она с трепетом перелистывает страницы книги. Толстый вязаный плед, обвивающий её ноги, делает Ханну по-домашнему уютной. За виртуальным окном с панорамным видом на лес идёт дождь, наполняя спальню мелодичным стуком капель по стеклу.

Наверняка Ханна попросила Нову сменить изображение, чтобы создать атмосферу покоя и уединения. Сверкающие искры, исходящие от камина, играют на чертах лица тёти, подчёркивая задумчивость.

Отталкиваюсь от двери и присоединяюсь к ней.

Она приподнимает голову, снимает очки для чтения и с нежностью говорит:

— Эй, милая, я не слышала, как ты вошла.

— Что ты так увлечённо читаешь? — улыбнувшись в ответ, спрашиваю я.

— Так, не увиливай. Тебя никогда не интересовали «мои книжечки», как ты любишь говорить, — прищуривается Ханна, шутливо тыча пальцем в мою сторону, и откладывает книгу в сторону.

Устало натягиваю улыбку, забираюсь на кровать и устраиваю голову на её коленях, поджимая собственные к груди.

Электронный камин мягко мерцает, создавая иллюзию пылающих дров. Беспечно смотрю на яркие всполохи, отчаянно пытаясь побить собственный рекорд по количеству секунд без моргания. Если бы в наши дни существовала Книга рекордов Гиннесса, я бы точно претендовала на первое место.

Однако Ханна не одобряет мои дурацкие эксперименты. Однажды она прочитала мне целую лекцию, где первым пунктом значилось пересыхание и повреждение роговицы.

Ханна, чувствующая мою напряженность, ласково перебирает мои волосы. Этот жест — невольный намек, подтверждение того, что она замечает мою игру в гляделки с самой собой. Знак, призывающий меня прекратить эту бессмыслицу.

И я сдаюсь. Закрываю глаза, позволяя её прикосновениям унести меня в мир спокойствия.

— Ты сегодня с вечера какая-то притихшая, милая. Тебя что-то тревожит?

— Просто тяжелый день. Не бери в голову. Хочешь, завтра весь вечер буду донимать тебя и бесить вопросами о твоей прошлой жизни? О тех временах, когда ты путешествовала по миру до катастрофы? — усмехнувшись, открываю глаза и смотрю на тётю.

Ханна мягко касается моей руки, передавая свою любовь через прикосновения.

— Ты никогда меня не беспокоишь, Астрид. Помни, я всегда здесь, чтобы выслушать тебя. — Её карамельные глаза светятся заботой. Усмехнувшись, она добавляет: — И я никогда не говорила, что ты бесишь меня своими расспросами о моих путешествиях.

— Было! Один раз! Ты жутко куда-то опаздывала! — смеясь, напоминаю я.

— У меня тогда была встреча с Грэгом, и да, я опаздывала. Да и вообще лучше не припоминай! Это было худшее свидание в моей жизни! Он тогда пришёл с мамой! С мамой!!! И она весь вечер вытирала ему соус с подбородка и выясняла, умею ли я варить правильный бульон!

— Зато ты узнала, что сорокалетний мужик не умеет пользоваться салфеткой! — не сдерживаясь, прыскаю я со смеха.

Ханна моментально подхватывает, и наш общий хохот разливается по спальне, заглушая тихий треск камина. Мимические морщинки вокруг глаз Ханны становятся ещё заметнее, когда она улыбается.

Ханна не выглядит на свои сорок. Годы, кажется, лишь добавили ей шарма. Загадка, почему она так и не встретила того единственного и не создала семью. Может быть, чтобы не покидать нас? Я не осмеливаюсь задать этот мучащий меня вопрос — боюсь увидеть в её глазах немой упрёк. Ведь она, едва перешагнув порог двадцатилетия, взвалила на свои плечи моё воспитание. Помню, как в детстве я ревниво относилась к её свиданиям — боялась, что какой-нибудь дядя уведёт её навсегда.

Мы затихаем. Наваливается приятная сонная тишина. Ханна продолжает перебирать мои волосы, и я чувствую, как глаза начинают слипаться.

— Ты моя крепость, — тихо произношу я.

Ханна наклоняется и целует меня в лоб.

— Моя поддержка и любовь всегда найдут путь к тебе, — продолжает Ханна так же тихо. — Поспи, моя девочка.

Глава 9

— А теперь на практике отработаем выбивание оружия из рук противника, — произносит Снор и обводит взглядом группу, оценивая, кто готов к действию. — Тим, прошу! — жестом вызывает на середину мата.

Тим выглядит помятым, как будто ночь у него выдалась долгой и беспокойной. Примечаю его заспанные глаза и торчащие в разные стороны волосы. Зевнув, он с явной неохотой встает с насиженного места.

— Давай-давай! Я тебя предупреждал, что с Рокси не стоит тягаться! Она даже меня уделает по количеству выпитого! А ты в этом деле новичок!

— Он просто хотел произвести на неё впечатление, но в итоге провёл ночь в обнимку с унитазом, — сдаёт Тима с головой Адам.

Некоторые члены группы не сдерживают весёлые смешки. Тим, вспыхнув пламенем стыда, бросает на товарища испепеляющий взгляд:

— Я тебе это припомню. — И выходит на середину мата.

Рокси. Знакомое имя. Оно было на экране лидеров по стрельбе в Точке.

— Лиз? — Снор по-мальчишески с беззлобной хитринкой обращается к серой мыши.

Поворачиваю голову в её сторону.