Маруф-башмачник - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

чего-нибудь с ее разумом от страха, и госпожа Бадр аль-Будур стала озираться направо и налево, говоря:

— Кто принес меня в это место?

И Ала ад-Дин, продолжая прятаться, отвечал:

— Это я принес тебя к себе, — и он произнес эти слова, притаившись и не показываясь ей.

Тем временем он доставал ужин и накрывал на стол, и, покончив с этим, подошел близко к постели, и когда девушка увидела его, она его узнала и поднялась и упала ему на грудь и обняла его и начала целовать, а он целовал ее.

— Значит, это ты, о любимый, так испугал меня! — воскликнула госпожа Бадр аль-Будур, и Ала ад-Дин ответил:

— Да, это я! Не бойся, встань и садись, будем ужинать — ведь я с утра и до сих пор ничего не ел и все сидел, о душа моя, и ждал тебя.

— С любовью и охотой, — ответила Бадр аль-Будур, и поднялась и села с Ала ад-Дином за столик; и они начали есть, пить, веселиться и беседовать.

— Заклинаю тебя Аллахом, скажи, как это ты сделал, о любимый, что принес меня сюда? — спросила Бадр аль-Будур, и Ала ад-Дин молвил:

— О моя любимая Бадр аль-Будур, не время сейчас для таких вопросов!

А Бадр аль-Будур сказала:

— Приноси меня к себе, о любимый, каждую ночь, если можешь.

— Будь спокойна, я каждую ночь могу приносить тебя к себе, — ответил Ала ад-Дин, и Бадр аль-Будур сильно обрадовалась этому.

Потом Ала ад-Дин поднялся и принес чашу и кубок, и они принялись пить и веселиться, и Ала ад-Дин наполнил чашу и поил девушку из своих рук, и та тоже кормила его из своих рук, и оправдались относительно них слова поэта:

Я видел, как уста фиалки молодой Лобзал тюльпан в тени зеленого куста. Я молвил: «Сам господь судил, чтоб на земле В объятья красоты стремилась красота» ***.

И они продолжали есть, пить, шутить и веселиться, пока вино не заиграло у них в головах и они не склонились друг к другу от сонливости и опьянения. И госпожа Бадр аль-Будур поднялась и взяла Ала ад-Дина и уложила его рядом с собой на постель; и пустился он ее целовать, кусать, обнимать, щипать, гладить и играл с нею и овладевал ею, пока не прорезалась заря и не засияло утро, озаряя своим светом приходящих и уходящих.

И вдруг появился врач и встал у двери в комнату и позвал Ала ад-Дина, и Ала ад-Дин поднялся и вышел к нему, заливаясь смехом, и врач спросил его:

— Каково тебе было в сегодняшнюю ночь?

И Ала ад-Дин воскликнул:

— Клянусь Аллахом, сегодня ночью я был как будто в садах блаженства или в раю! — И произнес перед врачом такие слова:

Я был в саду блаженства, в царстве сна, Из рук любимой брал фиал вина, И вместе чашу пили мы до дна. Твердил я: ты для власти создана, О как ты черноглаза и стройна, Волшебная краса тебе дана! ***

И врач повторил свой вопрос, и Ала ад-Дин ответил:

— Клянусь Аллахом, я был, как сказал тебе, с большеглазыми гуриями! Да воздаст тебе Аллах, о владыка, всяческим благом!

И он подошел и поцеловал у врача руку, а врач взял его и пошел с ним в баню, оставив Бадр аль-Будур спать в ее постели.

— О господин, — спросил Ала ад-Дин врача, — как ты сделаешь, чтобы возвратить Бадр аль-Будур обратно?

И врач молвил:

— Не задумывайся, о сынок, об этом деле — как она пришла, так и уйдет на свое место, и не узнает об этом ни один человек. Будь же спокоен душой.

— Господин мой, Бадр аль-Будур стала моим уделом и досталась мне на долю, а я — твой сын и нахожусь под твоим покровительством. Я хочу, чтобы ты приносил ко мне госпожу Бадр аль-Будур каждую ночь, — сказал Ала ад-Дин.

И врач засмеялся его словам и ответил:

— Заклинаю тебя жизнью, о сын мой Ала ад-Дин, не задумывайся об этом деле! Даю тебе слово, что она каждую ночь будет к тебе приходить, как пришла вчера ночью. Бадр аль-Будур стала твоей женой, и никто не может отнять ее у тебя или войти к ней. Пусть же не будет у тебя и мысли об этом деле, и ты скоро увидишь, сын мой, что́ я еще для тебя сделаю!

И рассказывают, что Бадр аль-Будур каждую ночь переносили в постели к Ала ад-Дину, и ночи казались ой белее снега, так как ее давно охватила любовь к Ала ад-Дину, а Ала ад-Дин каждую ночь ежечасно ожидал ее прибытия, и никто не знал об этом, кроме врача.

И вот когда Бадр аль-Будур увидела, что ее каждую ночь носят в постели к ее возлюбленному Ала ад-Дину, она стала еженощно захватывать для Ала ад-Дина кошель с пятью сотнями динаров, и однажды сказала ему:

— О любимый, о кровь моего сердца, построй для себя вместо этого дома дворец, и пусть он будет великолепным, а я помогу тебе деньгами.

И Ала ад-Дин отвечал:

— Слушаю и повинуюсь, о любимая, но я прошу у Аллаха великого только того, чтобы он нас с тобой защитил! — А она молвила:

— О любимый, не бойся! Хотя бы меня резали на куски, я не смогу отступиться от тебя и не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Моя надежда — на Аллаха великого, что он нас с тобою поддержит и с нами не случится ничего плохого, и я спокойна за себя и за тебя благодаря этому врачу, который сделал тебя своим сыном, но только ты ему не перечь и делай все, что он тебе скажет.

И они проспали эту ночь, а утром Ала ад-Дин поднялся и поведал врачу обо всем, что сказала ему Бадр аль-Будур. Он показал кошельки с золотом, которые Бадр аль-Будур приносила с собой каждый раз, и сообщил, что она велела построить дворец, подходящий к его и к ее сану, а затем показал самоцветы и драгоценные подарки, которые Бадр аль-Будур еженощно захватывала с собой и ему дарила, и врач обрадовался и убедился, что госпожа Бадр аль-Будур любит Ала ад-Дина сильней, чем Ала ад-Дин любит ее. До сих пор он не думал, что та любит его до такой степени.

И потом врач сказал Ала ад-Дину:

— Увесели свою душу и будь спокоен сердцем на этот счет.

И он взял у него деньги и