Путешественник - Е. Юань

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

……

Слово за словом, священные титулы на гермесе послушно слетели с его губ, выстроив полную формулу. Увы, долгожданного эха многократно наслаивающихся друг на друга призрачных мольб так и не последовало.

«Неужто не сработало?» — сурово сдвинув брови, Клейн погрузился в раздумья, пытаясь препарировать причину: то ли этот метод в корне несостоятелен, то ли он сам где-то допустил оплошность.

«Хм… Как ни крути, а в царстве сновидений мои слова не порождают физического звука, так что обычный гермес здесь бессилен… Чтобы мольба сработала на одном лишь беззвучном мысленном усилии, требуется язык, способный напрямую всколыхнуть первобытные силы природы — вроде древнего гермеса. В точности как тогда, когда я мысленно фиксировал пароль от своего анонимного счета…» — едва заметно кивнув собственным догадкам, Клейн с предельной осторожностью затянул свои же почетные титулы, но уже на древнем гермесе.

И страшила его отнюдь не какая-то неведомая мистическая отдача. Он до смерти боялся, что разбуженные им силы мироздания попросту вырвут «Пылающего» Даница из лап сна.

Строка за строкой трехчастная мантра сорвалась в пустоту. В ту же долю секунды уши Клейна резанул до раздражения знакомый, многократно наслаивающийся сам на себя призрачный шепот мольбы.

Но в этот самый миг сновидение Даница судорожно содрогнулось, а иллюзорный остов «Золотой мечты» начал стремительно, с оглушительным треском рассыпаться в прах.

Решив не испытывать судьбу, сыщик немедленно оборвал контакт и пулей метнулся прочь, успев вынырнуть обратно в спальню за мгновение до того, как корсар распахнул глаза.

Спустя жалких семь-восемь секунд Даниц резко, словно от удара, сел в кресле. Растерянно моргая, он содрогнулся от запоздалого страха и пробормотал себе под нос:

— С какого перепугу мне приснилось, что этот конченый психопат Герман Воробей устроил погром прямо на палубе «Золотой мечты»…

— Воистину, жуткий кошмар!

— Дерьмо собачье! Видать, эта мысль слишком крепко засела у меня в печенках!

Тем временем Клейн, надежно укрывшись в спальне, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Как он и предполагал, прямо подле почетного кресла Шута расходились круги кристально чистого света, в сердцевине которых транслировалась картина с ним самим, возносящим мольбу из чужого сна.

«Сработало! Чтение титулов Шута в мире грез на древнем гермесе или языке гигантов и впрямь дает безупречный отклик! Немудрено, что некоторые бедолаги, ни сном ни духом не ведая о мистике, внезапно отдают концы прямо в постели. Наверняка нахватались по верхам какой-то оккультной литературы, вбили в подкорку запретные символы, а потом ненароком воспроизвели их в собственных сновидениях, накликая на свою голову гнев богов. От опасностей этого мира и впрямь нет спасения…» — с тяжелым вздохом философски подытожил Клейн. Легким усилием воли погасив мерцающее видение, юноша погрузился в раздумья: не преподнести ли эти свежие откровения мисс «Справедливости», слегка сменив риторику?

«Тогда я благоразумно промолчал, и если выдам этот фокус постфактум, это неминуемо бросит тень на мой божественный, всеведающий статус Шута… С другой стороны, эта юная леди так и пышет первобытным любопытством. И пускай предостережения господина Повешенного и леди Отшельник возымели действие, заставив ее изрядно повзрослеть, риск того, что она слепо бросится в самоубийственную авантюру, всё еще фатально велик. Разумеется, если она сама сунет голову в петлю, это будут сугубо её проблемы, ко мне не имеющие ни малейшего отношения…» Впрочем, в памяти Клейна тут же всплыло то самое искреннее, неподдельное благоговение, с которым мисс «Справедливость» взирала на «Шута». Вспомнилась ее лучезарная, заразительная улыбка, способная растопить любой лед, и тот поистине колоссальный, неоценимый вклад, благодаря которому она в одиночку вдохнула жизнь в весь Клуб Таро, выковав из него монолитную ложу.

Титаническим усилием воли подавив рвущиеся сомнения, парень тяжело вздохнул и с горькой самоиронией произнес:

— Придется всё же кинуть ей спасательный круг и лишний раз предостеречь.

— В конце концов, статус VIP-клиента обязывает к особому сервису…

Приняв окончательное решение, сыщик не стал тянуть резину. Высвободив незримые щупальца своей духовности, он плавно коснулся той самой пульсирующей, глубокой темно-красной звезды, что символизировала мисс «Справедливость».

…………

Округ Восточный Честер. В роскошных покоях одного необъятного загородного поместья.

Одри, изящно скрестив ноги, восседала перед туалетным столиком. Девушка с головой ушла в размышления, вновь и вновь прокручивая в памяти суровые напутствия господина «Повешенного» и леди «Отшельник».

Лишь благодаря предостережениям этих двух прожженных, опытных Потусторонних на нее снизошло пугающее озарение: верхушка Алхимии Психологии почти стопроцентно была в курсе того, что через метод «самовнушения» можно играючи просочиться в сновидения, исследуя скрытые глубины личного подсознания и бездонный океан коллективного бессознательного!

«А то, что они благоразумно умолчали об этом фокусе, имеет лишь одно объяснение: для „Психиатра“ подобные вылазки таят в себе воистину фатальную угрозу. Одному богу известно, сколько их собратьев уже навеки сгинуло в тех лабиринтах… Но ведь могли бы хоть намекнуть, уберечь от беды! Ах да, в их глазах я всё еще топчусь на жалкой восьмой ступени „Телепата“, и таланты к „самовнушению“ мне попросту недоступны. А раз так, то и сотрясать воздух лишними страшилками совершенно ни к чему…» — наконец-то распутав этот клубок противоречий, с облегчением выдохнула Одри.

Девушка уже было потянулась к колокольчику, дабы впустить Сьюзи и хоть немного развеять горький осадок разочарования, как вдруг мир перед глазами поплыл. Густая, клубящаяся серая мгла вырвалась из ниоткуда, в мгновение ока поглотив всё пространство вокруг.

И в самом сердце этого бесконечного тумана, на высоком кресле вальяжно восседал знакомый силуэт. Взирая на нее с недосягаемой, божественной высоты, он произнес:

— Не лезь на рожон с безрассудными экспериментами.

Не успела Одри даже опомниться, пытаясь осознать происходящее, как ее слух вновь резанул тот самый низкий, исполненный первобытного величия баритон:

— Если в лабиринтах грез тебя настигнет смертельная угроза, вознеси молитву моему имени.

Вознести молитву Вашему имени⁈ Изумрудные глаза Одри распахнулись от непередаваемого шока, а душу мгновенно затопила пьянящая, бьющая через край эйфория:

— Будет исполнено, господин Шут!

Видя, что мисс «Справедливость» ни на йоту не усомнилась в Его словах, а напротив, сияет от бурного, неконтролируемого восторга, Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул и с мягкой усмешкой добавил:

— На древнем гермесе.

Едва эти слова растворились в воздухе, как силуэт владыки стремительно поблек, а окутывающая его серая мгла испарилась без следа.

Одри застыла в оцепенении на