Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

Она съела ещё два блина, а остальное завернула в полотенце и убрала в сторонку, потянулась, зевнула, устроилась на травяном тюфяке и заснула. Теперь, когда она жила в этой избушке, Люба могла спокойно спать, не перемещаясь в Навь во время сна.

Василиса брела по лесной тропинке, перебирая в голове сегодняшние события. Ветви берёз тихо шелестели над головой, будто перешёптывались о чём-то важном. Вдруг она резко остановилась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Василиса обернулась.

— Ты чего тут? — спросил её дед Степан, выходя из-за дерева.

— Гуляю, — буркнула она.

— Не боишься? — он посмотрел на неё с усмешкой.

— Тебя не боюсь.

— А зверей лесных? - поинтересовался Степан.

— Никаких зверей не боюсь, — она нахмурилась ещё больше. — А ты чего тут шарахаешься?

— Тоже гуляю, — осклабился он. — Осматриваю прилегающую территорию.

— И как?

— Да затопило нашу усадьбу к лешему, — расстроенно махнул дед Степан рукой. — Всю, понимаешь? Вместе с крышей под воду ушла.

— Так вода же сошла? — Василиса посмотрела на него с удивлением.

— Где сошла, а где нет. Ты Любу-то нашла?

— Нашла, — вздохнула она.

— Живая?

— Живая, на болотах живёт.

— Ясно, поэтому я не учуял её. Ну идём, я тебя до деревни провожу, — дед Степан подхватил ее под локоть.

— Идём, коли не шутишь, — кивнула Василиса.

— Расскажи хоть, как она там?

— Да чего рассказывать-то? Я с ней не разговаривала, видела её издалека — и то ничего толком не разглядела. Она с бабой Надей разговаривала.

— А ты, стало быть, подслушивала, — он хитро на нее глянул.

— А ты бы не стал подслушивать? — хмыкнула Василиса.

Они вышагивали теперь по тропинке вместе с дедом Степаном.

— Я бы вышел.

— А я не ты, — фыркнула Василиса.

— Ясный перец, — усмехнулся он. — От тебя блинами вкусно пахнет.

Степан потянул носом.

— Пусть тебе внучка или невестка напекут блинов. У вас там коров много, молока полно. Кстати, а куда вы молоко деваете?

— Сами выпиваем, — рассмеялся Степан.

— Всё? — Василиса посмотрела на него с удивлением.

— Сыр мы варим. У нас на той ферме небольшая сыроварня была.

— А теперь?

— А теперь всё оборудование стоит в сараях, а варить приходится по-старинке, — вздохнул Степан. — А чего интересуешься? Неужто в хозяйки ко мне набиваешься? Ты-то помоложе моей Марфуши будешь, и побойчее.

— Вот ещё, — фыркнула она. — Ещё бы к старому пню в прислуги не набивалась.

— Не такой я уж и старый, и вообще не пень, — рассмеялся он. — Ладно, вон уже к деревне с тобой подошли, дальше сама дойдёшь, а я побежал.

Дед обернулся огромным седым волком и погнал по чужим участкам, перемахивая через заборы.

— Вот кабеляка старый, — фыркнула Василиса и побрела в сторону своего дома.

В целом, она была довольна этим походом. Теперь она могла ходить на болота в любое время и навещать Любу.

— Может, и увижу её когда, — подумала Василиса. — Ну хоть подкормлю её маленечко, а то же совсем схуднула девка.

Она направилась к деревне, тихонько насвистывая какую-то песенку под нос.

У всех свои обязанности

Баба Надя сидела на поваленном дереве на небольшой полянке и периодически поглядывала в тёмное серое грозовое небо. Сверху вниз спикировала огромная птица и превратилась в прекрасную высокую черноволосую женщину.

— И чего ты, который день здесь высиживаешь, Надежда? — Мара посмотрела на неё свысока.

— А чего ты от меня, который день прячешься? — спросила баба Надя. — Садись, нечего надо мной нависать.

Она похлопала по бревну рядом с собой:

— Передохни, голубка, а то всё в трудах да в заботах.

Мара хмыкнула и уселась рядом с Надеждой.

— Зачем меня караулишь? — строго спросила Мара.

— А то ты не знаешь.

— А ты скажи, а то, может, я о другом думаю. Да и всё знать и обо всём догадываться не обязана.

— Где внучка моя? - спросила баба Надя.

— А то ты, Надежда, не знаешь, — хмыкнула Мара.

— Тебе твоими же словами ответить? — баба Надя одарила её тяжёлым взглядом. — То твой сынок её хотел к рукам прибрать, а то вот ты на неё лапу свою наложила и к себе утянула. Верни мне мою внучку. Она толком не обученная, ничего не знает, сгинет в твоём царстве.

Мара откинула голову назад и рассмеялась — резко, беззвучно, лишь обнажив белые острые зубки.

— Ох, Надежда, Надежда... — покачала она головой. — Ты думаешь, я её в болото кинула? В трясину? Или, может, на растерзание духам отдала или русалкам?

Баба Надя не моргнула, лишь крепче сжала костлявые пальцы на коленях.

— А то, небось, лучшее место для неё нашла? — процедила она. — У тебя, Мара, всё, что не тронется — мёртвое, что не сбежит — сгниёт.

Мара прищурилась, и в её тёмных глазах вспыхнули зелёные искры.

— Твоя внучка особенная. И не я её к себе забрала, а Навь её выбрала. А мне разве плохо? Не везде мы с Кащеюшкой можем порядок навести, а тут еще одни руки добавились.

— Сына бы своего припахала, — нахмурилась Надежда. - Все в игры играется.

— У него тоже есть свои обязанности. И ты моих детей не трогай, не твоего это ума дело. И вообще, не тебе со мной ругаться, Надежда. Мы сколько веков с тобой бок о бок прожили. Ничего с твоей внучкой не случится. Девка у тебя умная да сильная, а такая практика ей только на пользу пойдет, многому научится.

— Да этот Град как опасный чумной могильник, туда сунуться страшно, а не то что там что-то делать. Да и с какой такой радости Любашка должна отдуваться за весь род людской? Выгребать всё, что веками копилось?

— Не переживай, живые ветки они не трогают, там пусть сами за своих отвечают. Убирает только то, что давно мертво, где нет давно ни потомков, ни других веток. Этих тоже накопилось слишком много, — ответила Мара.

Баба Надя тяжело вздохнула, провела рукой по лицу. Дождь начал накрапывать, крупные капли застучали по высохшим листьям.

— Живые ветки не