Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

Кроме военного и интегративного назначения, христианско-идеологические механизмы использовались для поднятия внешнеполитического престижа Руси, национального самосознания, авторитета княжеской власти. Идеологическое обоснование создавалось и для конкретных, частных целей: например, введения отсутствовавшей до этого смертной казни, создания представления о том, что покушение на жизнь и даже здоровье князя-Рюриковича — смертный грех, за который виновный неизбежно понесет наказание от Бога. Последнее особенно существенно, ибо не только в обычном праве, но даже и в кодифицированном праве (Русской Правде) отдельные статьи об охране жизни, здоровья и чести князя отсутствовали.

Правовые механизмы отчасти совпадают с механизмами реформ, кодифицируя и легитимизируя их результаты. Но чаще реформы в писаном праве отражения не находили, оставаясь, вероятно, на уровне устных княжеских решений и указов. С другой стороны, и само право носит не превентивный, а эвентуальный, прецедентный характер и закрепляет результаты оперативного реагирования на конкретные казусы, в том числе связанные и с защитой жизни, здоровья, чести и имущества правящей элиты (дружины, государственной и частновладельческой княжеской администрации) и иерархии (бояр-землевладельцев).

Семейно-брачные механизмы применялись Владимиром в периоды его деятельности параллельно с реформаторскими и военными. Основная их сфера — интеграция, поднятие внутреннего и внешнего престижа, легитимизация власти, а также расширение территориальных пределов государства, укрепление его внешнеполитических позиций. Дополним, что Владимир мог пытаться семейно-брачные механизмы сделать альтернативой и родовым, но, судя по системе престолонаследия, введенной при Ярославе Мудром, эта попытка не удалась.

Компаративный анализ механизмов с конкретными формами государственности показывает, что на этапах сложных вождеств и ранних государств (для более ранних этапов нет отобранной автором типологии и достаточно информативных источников), на Руси IX — середины XI в. в целом или в виде отдельных элементов присутствовали следующие формы:

1. Корпоративно-эксплуататорская.

2. Двухуровневая.

3. Чиновничье-бюрократическая (умеренной византийско-болгарской модели).

4. Формы торгового и земледельческого («восточного») города-государства.

Данный вывод не противоречит как сделанным ранее на основе эмпирического анализа положениям о «двухуровневом» варварском государстве, так и некоторым претендующим на универсализм оценкам характера древнерусской государственности в целом.

Это — теория о «государственном», или «городовом», феодализме (создатель — Б.А. Рыбаков, нынешний сторонник — М.Б. Свердлов), по определению наиболее схожем с «восточной деспотией», то есть с чиновничье-бюрократическим государством. Теория о городах-государствах (в основном «торгово-промышленного» типа, во вторую очередь — о городах-государствах как общинах вечевого типа), впервые предложенная В.О. Ключевским (Ключевский, 1987. С. 137–150, 161–171), в последние десятилетия в чистом виде разделяется лишь зарубежными учеными. Некоторые историки довели эту идею до абсурда, постулируя отсутствие собственно государственности на Руси, которая представляла собой «варяжское торговое предприятие», аналог Ост-Индской компании, где отдельные княжества были «коммерческими предприятиями для получения прибыли» (Пайпс, 1993. С. 48). Анализ действия механизмов, в том числе торговоплутократических, указывает на то, что они объективно были одними из важных, а в отдельные моменты и решающими факторами государствогенеза, хотя субъективно могли преследовать преимущественно экономические цели. Потестарно-управленческий аспект в формировании городов-государств на Руси, близкий государствам-общинам (полисам), подчеркивают отечественные ученые.

Элементы чиновничье-бюрократической государственности[33] (контаминированные с такой системой правления, как «восточная деспотия», и социальной основой в виде «азиатского способа производства») прослеживаются в двух теориях: «государственного феодализма» и «дружинного государства». Во втором это феномен «власти — собственности», жесткое разделение на общества по ролевому принципу, а также налоги и иные виды обязанностей подданных по отношению к государственному аппарату. Последний, в отличие от классической и «восточной деспотии», состоит не из чиновников, а совпадает с военно-дружинной верхушкой, над которой верховный правитель (в отличие от той же деспотии) почти не возвышается и не сакрализуется.

Таким образом, «дружинное государство» являет собой симбиоз чиновничье-бюрократической, корпоративно-эксплуататорской, в перспективе — феодально-иерархической государственности. А.А. Горский, сторонник теории государственного феодализма, впервые поднявший вопрос о роли дружины в политической (а не только военной) системе управления Древней Руси, «раннефеодальной» по уровню, считает ее главным инструментом и источником дальнейшей феодализации последней (Горский, 1989. С. 87). Дружина — корпоративно организованный класс феодалов, так называемый «коллективный феодал». В стадиальноэтапном аспекте теории политогенеза Классена — Скальника это означает полное совпадение «дружинной государственности» с этапом раннего государства. Практически так же определяют стадиальные рамки «дружинного государства» Е.А. Мельникова (Мельникова, 1995. С. 22) и Н.Ф. Котляр (Котляр, 1995. С. 46). Соглашаясь с ними в стадиальном, не можем согласиться в хронологическом аспектах: они раннее государство начинают с конца IX в., мы — с конца X в. При этом мы считаем его сравнительно кратковременным эпизодом древнерусского государствогенеза, совпадающим с переходом от сложных вождеств к раннему государству и фазой становления последнего (Шинаков, 2002а. С. 31–31, 277–287). В потестарно-политической этнографии этот древнерусский по происхождению термин («дружинное государство») используется для обозначения одной из форм сложных вождеств (наряду со «сложносоставным государством», «протогородом-государством» и т. д.) (Куббель, 1988. С. 52, 147).

В медиевистике и славистике «дружинное государство» считается одной из форм раннефеодальной государственности Центральной Европы, то есть Великой Моравии, Чехии, Венгрии, Польши, а также, по нашему мнению, и Дании (Шинаков, 2002а. С. 277; 2020). Впрочем, для этого региона мы считаем дружинное государство не типом раннего феодализма, а формой раннего государства фазы его становления, инструментом и даже особой переходной формой от сложных вождеств (Шинаков, 1998а. С. 131–132).

Позднее элементы чиновничье-бюрократической государственности еще более усилились при строительстве христианской ранней государственности под влиянием византийско-болгарской модели и частичным включением Руси в состав «византийского сообщества государств». Для макро-региона Восточной, Центральной, Северной и Юго-Восточной Европы определенные формы и элементы государственности (и скрытые за ними, приводящие к ним механизмы) контаминированы с определенными цивилизационными типами или моделями развития (Шинаков, 2002а. С. 290–291).

Корпоративно-эксплуататорская и двухуровневая форма связана с кочевой (степной) цивилизацией, представленной Хазарским каганатом и Первым Болгарским царством (до реформ Крума). О чиновничье-бюрократической и «дружинной» формах уже говорилось; города-государства, безусловно, связаны с Балтийским культурно-экономическим сообществом. И не надо, как пытались это сделать сторонники абсолютизации той или иной модели развития, пытаться «выбрать» одну из них для всей Руси. В разных ее регионах и на разных этапах государствогенеза в разной степени прослеживаются элементы каждой из вышеперечисленных форм государственности.

Правильность ранее сделанных для Руси регионально-типологических положений выдержала проверку методом контаминации механизмов государствогенеза с формами государственности.

Стадиальное распределение механизмов по этапам государствогенеза прослеживается менее четко. Одни и те же механизмы, но в разной степени действовали и на этапах отдельных и сложных вождеств, и при образовании раннего государства. Действительно, одни из стадиально самых ранних — «родовые» (генеалогические) — механизмы остаточно продолжают действовать даже на раннегосударственном этапе: это и сохранение «кровной мести» в праве Древней Руси до 1072 г., и так называемый «родовой сюзеренитет Рюриковичей». С другой стороны, элементы «предправовых» и идеологических механизмов, обычно стадиально более поздних, прослеживаются уже