Злодейка желает возвышения - Аника Град

— Ты! Как ты смеешь! Генерал пожалел тебя, оставил в живых, а ты…

— А я что? — перебила я ее, чувствуя, как гнев пульсирует у меня в висках. — Я должна быть благодарна? Ваш генерал — великий стратег. Он столь мудр, что видит предательство в тех, кто пытался его спасти, и доверяет тем, кто только и умеет, что языком молоть. Настоящий гений. Жаль, его гениальность не распространяется на то, чтобы отличить друга от врага.

Я выпалила это, не думая, сдавленная обидой и несправедливостью. И в тот же миг я почувствовала, как воздух вокруг стал ледяным. Дети замерли. Ли Янь побледнела, и ее глаза устремились куда-то позади меня.

Я медленно обернулась.

Позади, в двух шагах, стоял Кэ Дашен. Он скрестил руки на груди, и его поза говорила о том, что он слышал все. Каждое слово.

Сердце у меня ушло в пятки. Из всех людей в лагере именно Кэ Дашен вызывал у меня самую острую неприязнь, смешанную со страхом. Он был тем, кто видел всех насквозь, кто не верил никому, а уж мне и подавно.

— Ли Янь, займитесь детьми, — произнес он ровным, не терпящим возражений тоном. — И уведите их. Сейчас же.

Женщина, не говоря ни слова, кивнула и, шаркая ногами, поспешно увела перепуганных ребятишек. Мы остались с ним одни среди шумного лагеря, но вокруг нас возникла звенящая пустота.

Он подошел ближе. Он был высок, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Объяснитесь, — сказал он тихо. Никакого приветствия, никаких церемоний. Только холодное требование.

— В чем? — попыталась я парировать, но голос выдал мою нервозность.

— В ваших словах о генерале, — он не моргнув глазом смотрел на меня. — Вы только что публично, в присутствии женщин и детей, оскорбили человека, который, невзирая на все ваши предательства, сохранил вам жизнь. Вы назвали его дураком.

— Я не называла его дураком. — вспыхнула я. — Но он близок. Я сказала, что он… что он ошибается!

— Для солдата разницы нет, — отрезал Кэ Дашен. — Его авторитет — это стержень, на котором держится армия. Каждое ваше ядовитое слово — это подкоп под этот стержень. Вы хотите, чтобы его перестали уважать? Чтобы в его приказах начали сомневаться?

Его слова жгли обжигали. Отчасти потому, что в них была своя правда. Но я не могла сдаться.

— Моя совесть чиста, — сквозь зубы произнесла я. — А то, что вы называете предательством, спасло ему жизнь. Или вы, как и все здесь, предпочитаете верить слухам, а не фактам?

— Факты? — он иронично приподнял бровь. — Факт в том, что из-за вас был отпущен наследник Чжоу, что лишило нас важного заложника. Факт в том, что вы солгали генералу, прикинувшись служанкой. Факт в том, что вы лгали всем. Факт в том, что у вас злой и длинный язык. Какие еще факты мне нужны, госпожа Шэнь?

Он произнес мое имя с таким презрением, что я сжала кулаки. Темная энергия, та самая, что я дала себе зарок не использовать, зашевелилась у меня внутри, требуя выхода. Один легкий толчок, и этот высокомерный циник отлетел бы в ближайшую лужу.

Но я сдержалась. С огромным трудом.

— Ты ничего не знаешь, Кэ Дашен, — выдохнула я, чувствуя, как дрожу от бессильной ярости. —Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти. И тебе никогда не понять моих мотивов.

— Мотивы предателей меня не интересуют, — холодно ответил он. — Меня интересует только порядок в лагере и безопасность генерала. И я приструню вас, госпожа Шэнь. Если я еще раз услышу хоть слово против Яо Вэймина из ваших уст, пусть даже шепотом, вы будете наказаны. Понятно?

Его взгляд не оставлял сомнений в том, что он выполнит свою угрозу. Он смотрел на меня не как на женщину, не как на благородную госпожу, а как на проблему, которую нужно решить. Самый простой способ — устранить.

Я закусила губу до крови, чувствуя, как унижение и гнев душат меня. Словно вернулись самые темные дни моей прошлой жизни, когда я была никем.

— Понятно, — прошептала я, опустив голову не в поклоне, а чтобы скрыть блеск непрошенных слез в глазах.

— Кэ Дашен, немедленно извинись! — послышалось рядом.

Резкий приказ прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула, а Кэ Дашен выпрямился. Мы оба, увлеченные руганью, не заметили, как к нам приблизился генерал, скрестив руки на груди.

— Кэ Дашен, ты оглох? Я сказал, немедленно извинись, — повторил Яо Вэймин, мельком взглянув на меня.

Мой оппонент аж поперхнулся от возмущения. Его скулы залились густым багрянцем.

— Но господин... Извиниться? Перед ней? — он с силой ткнул пальцем в мою сторону. — Господин, вы не слышали, что она о вас говорила. Эта змея шипит за вашей спиной, называя вас слепцом, не способным отличить друга от врага!

Яо Вэймин медленно повернул голову в мою сторону.

Понятия не имею, поверил ли он словам своего верного помощника, да и Кэ Дашен не лгал, но я будто заново вернулась в тот день, когда Яо от меня отвернулся. Тогда мои слова тоже обратили против меня, невзирая на то, что сказаны они были в гневе и с другим скрытым смыслом.

Опять заклокотала обида, а в уголках заблестели капельки слез. К счастью, я сдержалась. Надоело плакать из-за недостойных мужчин.

— Я не ответственен за слова и поступки госпожи Шэнь, — произнес Вэймин с ледяным спокойствием. Обращался он к Кэ Дашену, но продолжал изучать меня взглядом. — И каким бы предательством она ни запятнала свою честь, какие бы ошибки ни совершила, она остается благородной госпожой из клана Шэнь. И не тебе, Кэ Дашен, оскорблять ее. Ты солдат, а не дворовая баба на рынке.

Кэ Дашен, казалось, готов был взорваться.

— Но, господин, она же разболтала всем о вашей... — он запнулся, с трудом подбирая слова, — ...о вашей крови. Теперь каждый шепчется, тыча пальцами, а она...

Я потеряла остатки воли. Та искра стыда, что тлела во мне, вспыхнула яростным, неконтролируемым пожаром. Вся моя сдержанность мгновенно испарилась.

— Ничего я не разбалтывала, — выкрикнула я, и мой голос сорвался на высокой ноте. Внутри все горело. — Любое мое слово, любой вздох можно