Развод. У тебя есть дочь - Арина Арская

— Ты думаешь дело в деньгах?

— А разве нет?

И я понимаю, что мне нечего ответить. Я ведь сам считал, что деньгами я решил проблему с Вероникой и Аней.

— Что не так? — дядя-бандит вскидывает бровь.

— Ты, правда, не понимаешь?

— Ну, поясни.

— Она бросила свою дочь…

— Как и ты.

— Я не планировал с ней ребенка, — чеканю каждый слог, но понимаю, что мои слова звучат совсем неубедительно. — Я узнал только постфактум… и мы пришли к тому, что я содержу ее семью.

— Все же дело в деньгах, — дядя-бандит щурится. — А говоришь, нет.

— С тобой рядом женщина, без совести и любви…

— А ты дохрена совестливый, — смеется. — Чо ты тут лечишь, а? — подается в мою сторону. — Или тебе жена яйца прищемила, вот ты и прибежал ныть о доченьке, которую бросили? Еще и мне мозги решил помыть.

— Вы ее били, — перевожу взгляд на Веронику, — унижали, шпыняли…

— Воспитывали, — Вероника кривит губы, — она сложный ребенок. Неуправляемый, капризный… У нее какие-то проблемы, и я устала. Теперь твоя очередь, папуля.

— Ты ее не любишь… — тихо отзываюсь я. — Ты же ее родила…

Я не имею никакого морального права говорить такие слова и взывать к совести, которой у меня самого нет.

Есть женщины, которые не любят своих детей. Они их убивают и бросают. В них нет трепета к маленьким ручкам и ножкам, потому что они пустые внутри.

— Она тебя ждет, Ника, — сглатываю ком тошноты. — Она любит тебя.

Нет. Я не хочу думать, что сейчас чувствует Аня, забившись в угол за креслом. Что она испытывает и как ей страшно в чужой квартире.

Меня сейчас вывернет на стол.

Я ничем не лучше Вероники. Я такой же кусок говна, а не человек.

— Я лишу тебя родительских прав, Ника, если ты сейчас не встанешь и не поедешь со мной за Аней, — не отвожу взгляда от презрительного лица. — А после, если ты вздумаешь появиться в ее жизни, я тебя с землей сравняю.

— Ты можешь за такие слова отсюда живым не выйти, — дядя-бандит ухмыляется.

— А теперь ты меня послушай, — смотрю на него не мигая. — Проблема в том, что на мне повязаны многие большие сделки с серьезными людьми. Часть из них после моей смерти отменятся, часть заморозится, другая замедлится. Люди начнут терять деньги, будут злиться и искать меня, а выйдут на тебя. На мою смерть, как таковую, многим будет насрать, а вот на свои личные неудобства из-за сорванных сделок, нет. И причиной будешь ты и твое желание показаться крутым. По носу щелкнут не потому, что меня любят и скорбят, а потому что… — вздыхаю. — Проблемы лишние нарисуются.

— Я тоже не последний человек.

— Ты прав. У меня именно к тебе не должно быть претензий, но вот с Никой я бы хотел прояснить ситуацию, — прячу руки в карманы пальто. — Мне надо понять, как быть с пятилетней девочкой, — вновь смотрю на Веронику. — У тебя только сейчас есть шанс все исправить.

Глава 27. Смешная тетя Аглая

Аня все же выползает из своего укрытия. Мнется у кресла и смотрит на кружку какао на столике. Мнет котенка, бегло смотрит на меня и кусает губы.

Я делаю глоток из своей кружки, притворившись, что очень увлечена вечерними новостями.

— Это для меня? — кивает на кружку с какао.

— Да, — отвечаю спокойно и тихо. — Наверное, уже остыл.

Аня откладывает котенка, подходит к столику и двумя раками подхватывает кружку. Делает несколько жадных глотков, выдыхает и облизывается.

— Вкусно.

— Спасибо, — кошусь на нее и улыбаюсь. — Поплакала?

— Угу, — вновь прикладывается к кружке.

Опять тяжело вздыхает и отставляет кружку. Несмело подходит ко мне и забирается на диван.

— Я воды набрала в ванну, — делаю очередной глоток. — Надо тебя помыть перед сном.

Я замечаю в ее глазах испуг. Шепчет:

— Я не люблю купаться. Можно не буду?

— Почему не любишь?

Молчит, жует губы и складывает руки на коленях.

— Я не умею мыться, — бубнит она, — и… ну… Мыло щипается, я плачу… мама злится… я опять плачу… и мочалки не люблю… от них тоже больно…

Ясно.

Мама психует, пока купает ревущую дочь. Сильно трет жесткой мочалкой, тянет волосы, когда их вспенивает.

— А еще… — Аня поднимает на меня взгляд, — я чуть не утонула… Никто мне не верит, но это правда.

Отставляю кружку с остатками холодного какао. Не существует таких культурных слов, которые бы описали весь этот кошмар.

— Поэтому боюсь.

— Тогда я тебе покажу один фокус с водой, — улыбаюсь я. — И для этого необязательно купаться. Просто хочу тебе кое-что показать.

— Что?

Встаю:

— Идем.

У двери оглядываюсь. Аня сидит и молчит.

— Я тебя не буду силой купать, — тихо отзываюсь я. — Я тебе обещаю. Ты мне веришь?

Аня чешет щеку, кивает и соскакивает с дивана.

И вот, мы в ванной комнате. Аня стоит у порога и не подходит ближе. Я вытаскиваю из ящика пластиковую бутылку с перламутровыми гранулами для ванн.

— Смотри. Это волшебная соль, — сажусь на бортик, открываю бутылку и засыпаю гранулы в воду. — От самих фей.

— Фей не бывает.

— Значит, меня обманули, — печально вздыхаю и медленно размешиваю теплу воду рукой.

Детское любопытство сильнее страха. Аня подходит к ванной, замирает у бортика и округляет глаза.

Вода переливается перламутровыми волнами и мелкими блестками.

— Ого, — шепчет он.

— И смотри, — поднимаю руку к свету, — блестит. Я почти фея.

Кожа вспыхивает искорками, и Аня опять охает. Затем она касается руками воды, смотрит на свои ладошки в мелком шиммере и переводит взгляд на меня:

— Я могу вся блестеть?

— Может быть, — неопределенно отвечаю я.

Трет нос и решительно снимает футболку. Через минуту она уже сидит в воде. Немного испуганная, но глаза горят тихим восторгом.

Набирает в ладошки воду и поливает плечи, а затем замечает розовую бутылку с гелем для душа. На этикетке — аппетитные клубнички.

— Хочешь понюхать? — подхватываю бутылку, с щелчком открываю ее и подношу к носу Ани.

— Ягодками пахнет.

— А на вкус не очень.

Аня удивленно смотрит на меня.

— Да, я пробовала его на вкус, — вздыхаю. — Невкусно. Горько и противно. Хочешь попробовать?

Недоверчиво распахивает глаза. Я встаю, наливаю в пластиковый стаканчик воды, и возвращаюсь к Ане.

— Давай кончиком языка, — протягиваю бутылку с гелем для душа. — Лизни.

Аня с сомнением касается языком густой капельки на крышке, фыркает, кривится и я ей сую стакан с водой:

— Полощи рот, полощи. Фу, фу, фу, невкусно.

Полощет рот, выплевывает воду и взвизгивает:

— Невкусно!