Попаданка для Лорда-Дракона - Тоня Рождественская

мне и кладет ладонь на лоб, как в детстве. Это ее знак заботы, и он всегда поднимает мне настроение. Я вижу, как она обеспокоенно оглядывает бинты, которые вчера мне наложил врач, но я улыбаюсь, уверяя, что это лишь царапина.

– Поверить не могу, что на вас напали, да еще и так близко от дома! – говорит она печально.

– Да еще и в самый неподходящий момент! – добавляет брат, сжимая кулаки.

Я хмыкаю, понимая, что злится он не столько от самого факта этого налета, сколько от того, что его план провалился.

– Ну, ничего, проведем низложение и…

– Лео! – прерываю его я. – Успокойся.

– Что значит успокойся?! Нам надо как можно быстрее избавить тебя от магии этой девчонки!

– Нам не нужно ничего делать, потому что никакого ритуала не было, – говорю я как можно более вкрадчиво.

– Разумеется, ты будешь пытаться…

– Лео! – снова обрываю я, на сей раз куда более громогласно.

– Эрик, дорогой, – ласково начинает мать. – Ты не понимаешь, о чем говоришь…

– Я прекрасно понимаю, о чем говорю, потому что я не влюблен.

– Что? – восклицают мать и брат одновременно.

– Я не влюблен, – повторяю я со вздохом. – Мы с леди Энгрин договорились об этой помолвке.

– Ничего не понимаю! – Розалинда фон Крафт растерянно садится на стул.

– Мама, ты помнишь наш разговор перед приемом? – спрашиваю я, беря ее за руки.

Она кивает, и я осторожно объясняю ситуацию, стараясь по максимуму сгладить все острые углы.

– Эрик?! – возмущенно выдыхает она. – И как только подобное могло прийти тебе в голову!

– Ты сама говорила, что отец больше не даст мне времени на размышления, – пожимаю плечами я и поворачиваюсь к брату.

Тот осуждающе качает головой, но его глаза смеются над моей выходкой.

– Идиот, – заявляет он с улыбкой, однако смотрит на меня все еще изучающе. – То есть ты хочешь сказать, что ничего не испытываешь к этой девушке?

– Ничего, – стремительно отвечаю я, но при воспоминании об Адель Энгрин, волоски на моем теле предательски приподнимаются.

– И между вами ничего не было в той хижине?

Интересуется брат, прекрасно осведомленный о многих из моих похождений.

– Ничего, – отвечаю я уже более осторожно.

Обычно ложь нисколько не терзает меня. Но эта отчего-то свербит где-то посередине груди.

– Ничего-ничего? – не сдается Леопольд. – Она ведь вернулась без верхнего платья…

– Можешь считать меня старомодным, но обычно я не пристаю к девушкам, находящимся без сознания, – уже начинаю злиться я. – Она была совершенно без сил, вся намокла от дождя… Не мог же я просто позволить ей окоченеть там до смерти! К тому же, если ты не заметил, я вообще-то был ранен!

Лео корчит гримасу, по которой становится понятно, что он не считает это должным объяснением.

– Ко всему прочему, не знаю, какое у тебя мнение о моих талантах, но, если помнишь, мы оба были скованы… Потому что этот идиот инспектор не пожелал меня освобождать! – бурчу я, не на шутку распалившись в попытках доказать свою непричастность к его подозрениям.

В какое-то мгновение мне даже кажется, что я перегнул палку, и подобная бурная реакция только лишь доказывает обратное, но Леопольд неожиданно расслабляется и сбавляет обороты.

– Да уж, не будь на тебе этих оков, нападение бы закончилось гораздо быстрее, – говорит он со вздохом.

– И совсем с другим результатом, – не без гордости добавляю я. – Отвратительно, когда не можешь перевоплотиться из-за чертовой безделушки!

– Прости, сынок, – вмешивается мать. – Если бы мы только могли предположить! Но мы ведь опасались, что ты можешь помешать снятию ритуала…

– Нужно было ехать с вами! – сокрушается брат. – Если бы с вами был хотя бы один истинный дракон, бандиты никогда не решились бы напасть!

– Ты должен был остаться со своей женой, – успокаиваю его я, похлопывая по плечу. – Да и ничего страшного не произошло, не переживай.

Я доволен результатом. Я выгляжу благородным и всепрощающим, а родственники сожалеют о своих действиях, приведших к моей печальной участи. И ни у кого больше не остается и мыслишки о том, что же связывает меня с Адель Энгрин.

Ни у кого, кроме меня. Потому что любое упоминание об этой девушке и картина произошедшего в лесной хижине снова стоит у меня перед глазами. Живая и чрезвычайно волнующая. Проклятье!

– И каковы же теперь твои планы? – осторожно интересуется мать.

– Они практически такие же, какими и были, – пожимаю плечами я. – Надеюсь, что вы сохраните в тайне то, что я вам рассказал, потому что я собираюсь и дальше делать вид, что мы с Адель Энгрин помолвлены.

– Ну, а потом?

– А потом видно будет.

– Ну а если ты, вдруг, встретишь девушку, на которой захочешь жениться пока будешь помолвлен?

– Значит я разорву помолвку и женюсь на ней.

– Вот так просто?

– А что тут сложного, мама? С леди Энгрин мы договорились лишь о взаимовыгодном сотрудничестве на неопределенное время, никаких других обязательств или, тем более, планов, связанных с этой девушкой, у меня нет.

Отвечаю я весьма убедительно, про себя пытаясь убедить в том же и себя самого.

– И все-таки сложность есть, дорогой, – говорит Розалинда фон Крафт немного взволновано. – Потому что пускай ритуала и не было, но твою невесту и правда застукали в хранилище, куда, как ты знаешь, не может пройти никто, кроме членов семьи. А потому, мне бы очень хотелось знать, как именно и зачем она там оказалась.

– Я и сам не прочь это выяснить, – честно отвечаю я. – Так что уверяю тебя, что спрошу об этом при первой же встрече.

Теперь я нисколечко не кривлю душой. Маленькая племянница генерала Энгрина определенно что-то скрывает, и я намерен выяснить, что именно.

Может быть, удастся вывести ее из равновесия настолько, что я снова безнаказанно смогу украсть у нее пару поцелуев?

Великий ящер! О чем я вообще думаю?!

Я имел в виду, что смогу выбить для себя условия получше, разумеется. Заставлю ее быть ниже воды тише травы. Ни с кем не общаться, а если и говорить, то отчаянно делать вид, как она счастлива быть