Дипломат. Игры компромиссов 2 - Владимир Неровитов

— Так нельзя ж, Константин Иванович, — ответил шофер.

— Да… А как же молоко подвозят? — удивился Стрелец.

— Об этом я как-то не подумал, — смутился Петр.

Москва закончилась. Они съехали на узкое шоссе, Стрелец не узнавал местность. «Как же здесь пустынно, — отметил он про себя. — Лес, дорога, лес… Даже трудно поверить, что в глубине что-то есть…» Советник начал догадываться, что они направляются на правительственные дачи. «Вот это конспирация, — мелькнуло в голове. — Ни за что не догадаешься». Практически сразу взяли левее. Тихая второстепенная дорога отсылала его к мысленным образам и картинам из романов Тургенева: холмы, река, редкие избушки доживающих свой век деревень.

Вскоре дорога стала совсем уже дачной. Ароматы густого хвойного леса пробивались в салон автомобиля. В радиусе нескольких километров не было ни одной посторонней машины, а переодетые в штатское сотрудники КГБ дежурили через каждые двести метров. Не доезжая до самого поселка, они плавно свернули налево — на закрытую подъездную аллею. Глухие зеленые ворота КПП бесшумно открылись перед гостями.

— Ну что, Костик, когда еще улыбнется такая удача. Сам ждет тебя на даче.

— Андрей Андреевич? — на всякий случай переспросил Стрелец.

— Бери выше, — Кацолапов похлопал зятя по плечу. — Сам!

— То есть?..

— То и есть! Леонид Ильич. Я и сам ни разу здесь не был. Вот уж никогда бы не подумал, что попаду в святая святых через тебя, зятек, — выпалил Кацолапов.

— Ну, Арсений Дмитриевич, я — не специально, — отшутился Стрелец.

— Любимое место Генсека, можно сказать — место силы, — нравоучительно прогремел тесть. — Здесь он любит работать, здесь восстанавливается после «кровопролитных» боев в Политбюро.

Госдача Брежнева «Заречье-6» представляла собой двухэтажный особняк из светлого кирпича: строгие геометрические формы, плоская крыша и большие окна — Леонид Ильич обожал солнечный свет. Вокруг здания простирался вековой сосновый бор. Дорожка привела их прямо к крыльцу, закончившись просторным разворотным кругом. В застекленной пристройке советник заметил бассейн. Плавание было страстью Генсека, и он находил для него время почти каждое утро.

Однако Стрелец не успел рассмотреть детали. Идеально вышколенный помощник встретил их у входа, и они прошли в дом. Интерьер казался строгим, выдержанным. Единственное, что, по мнению советника, нарушало общую гармонию, — это казенные ковровые дорожки. Они портили вид, но зато отлично глушили любые шаги.

— Подарок от товарища Хоннекера, — тихо заметил наблюдательный Кацолапов. — Даже через подошву ботинок ощущается, как пружинит ворс. Представляешь, какая плотность? Обслуга из-за этой мягкости даже называет их между собой «плюшками».

— Без них было бы эффектнее…

— Зато никого не слышно. А теперь представь, сколько здесь персонала, — обратил внимание замминистра.

— Ну да, без них — никакой приватности, — согласился Стрелец. — И, как ни странно, никакого уюта.

Помощник провел их в каминный зал. В этой просторной комнате Леонид Ильич принимал только близких соратников и некоторых иностранных лидеров. Главным акцентом помещения был камин, а стены украшали охотничьи трофеи и оружие. Страсть Генсека к охоте была известна во всем мире. На массивном комоде красовались подарки, преподнесенные советскому лидеру зарубежными гостями, а на полу лежал ковер ручной работы. Стрелец вспомнил приготовления в Петерсберге и отметил, что немцы как в воду глядели, постелив в его резиденции роскошные персидские ковры и развесив гобелены. Для отдыха Брежневу, судя по всему, требовалась мягкая, уютная обстановка. «Ай да Кузнецов, ай да молодец!» — обрадовался он.

Стрелец почувствовал сильное волнение: с минуты на минуту он увидит человека, в руках которого находились судьбы мира. Одна из дверей распахнулась, и в сопровождении Андрея Андреевича в зал вошел Брежнев. На нем были фланелевые брюки, белоснежная рубашка и тонкий вязаный кардиган. Один из самых могущественных лидеров на планете выглядел по-домашнему и походил, скорее, на доброго дедушку, нежели на грозного правителя.

— Что, молодой человек, не ожидал? — после обмена приветствиями произнес Генсек в своей знаменитой манере слегка в нос. — Вижу. Вижу. Не ожидал.

— Не ожидал, — честно признался советник. — Совсем не ожидал.

В голову полезла всякая чушь: он подумал о том, что если бы присутствующие узнали всю правду о том, кто он и откуда к ним попал, то его и на пушечный выстрел не подпустили бы к этому месту.

— Что скажешь? — Брежнев провел рукой, указывая на свои трофеи.

— Потрясен, Леонид Ильич, — Стрелец посмотрел Генсеку в глаза. — Искренне потрясен.

— Ладно, товарищи, присаживайтесь, — предложил хозяин и первым опустился в глубокое мягкое кресло.

В зале установилось молчание. Все ждали, что скажет Леонид Ильич.

— Так ты говоришь, товарищ Истомин переживает, что недоброжелатели сорвут подписание соглашения?

— Леонид Ильич,. — вмешался Громыко.

— Погоди, — остановил его Брежнев. — Пусть сам расскажет.

— Товарищ Брежнев, — Стрелец машинально вскочил с кресла.

— Садись, — требовательно произнес Леонид Ильич. — Не мельтеши перед глазами.

Стрелец почувствовал себя неловко.

— Да не бери в голову, — Генсек заметил смущение гостя. — Присядь, расслабься, соберись с мыслями… И рассказывай, отчего такая спешка?

— Леонид Ильич…

— Ну вот, уже лучше, — усмехнулся Брежнев.

— Леонид Ильич, до нас дошли слухи… Нет, неверно. Помимо слухов, Эгон Бар лично передал товарищу Истомину, что правые сделают все, чтобы сорвать визит.

— И чего же они еще не сделали? — с иронией отозвался Генсек.

— Они будут требовать Западный Берлин.

— В открытую?

— Боюсь, что да.

— А не пошли бы они… по известному адресу! — Брежнев мгновенно разъярился. — Вот дерьмо! Будет им шиш с маслом, а не Берлин! Так и передай! Прямо Брандту и передай! Крутить они там вздумали! Мы ведь тоже можем передумать — пусть поищут, на каком газу они в свой капиталистический рай поедут!

Это был совсем не тот эффект, которого ожидали в посольстве от срочной командировки Стрельца в Москву. Нужно было немедленно спасать ситуацию.

— Леонид Ильич, — осторожно начал Стрелец, — так ведь и у нас… невыкрутка.

— Какая такая невыкрутка?

— Мы, конечно, значительно опередили весь мир, — медленно, тщательно подбирая слова, продолжал Стрелец. — И у нас с народом никто не заигрывает… Но после войны уже прошло почти тридцать лет. Люди хотят жить лучше, выглядеть красивее…

— Товарищ Басов, куда это вас понесло? — резко вмешался Громыко.

—