100 великих врачей и подвижников медицины - Полина Ребенина

пиками, однако, раны не глубоки. Пулевые и осколочные раны также уносят в иной мир наших пациентов: тут не так опасны сами повреждения, сколько гнилокровие, которое на жаре быстро развивается… Выступили в поход… В битве под Кулевчею Даль решительно отличился. Долгие часы он не покидал поле боя, действуя под пулями и ядрами. Он оказывал помощь сотням солдат, пока крайнее изнеможение не свалило его. Наутро он был найден крепко спящим прямо на сырой земле между убитыми и ранеными».

Доктор де Морни, оставивший эти записки, погиб во время похода.

В 1829 году Даль досрочно защищает диссертацию, которая была посвящена успешной трепанации черепа и наблюдению за больными с неизлечимыми заболеваниями почек. Затем он возвращается на фронт, где снова оперирует раненых, борется с чумой и холерой. Коллеги говорили, что у него две правые руки, его умелость и скорость операционной техники поражала даже опытных хирургов. Именно это свойство при отсутствии обезболивающих средств нередко решало судьбу больного. Важно было вовремя остановить кровопотерю и избежать развития болевого шока, Война закончилась, но вспыхнула эпидемия холеры. Даль вновь на передовой – борется с холерой в украинском губернском городе Каменец-Подольский.

С марта 1832 года Даль работал ординатором военно-сухопутного госпиталя в Петербурге и приобрел известность как умелый хирург-окулист. «Осмелюсь заметить, что глазные болезни, и особенно операции, всегда были любимою и избранною частию моею в области врачебного искусства, – вспоминал Даль. – Я сделал уж более тридцати операций катаракты, посещал глазные больницы в обеих столицах и вообще видел и обращался с глазными болезнями немало».

Осенью 1832 года Даль встретился с А.С. Пушкиным, придя к нему на квартиру. У Александра Сергеевича болела нога, поэтому он ходил с палочкой. Пушкин усадил Даля в кресло, а сам, жалуясь на «рюматизм», устроился на диване. Сунул подушку под бок, поджал левую ногу, а правую, больную, бережно вытянул. Говорили о многом: о сказках и пословицах. Их знакомство на этом не прекратилось, Пушкин приветствовал усилия Даля в языковых изысканиях и посоветовал работать над составлением словаря.

Когда в 1833 году Даль переехал из столицы в Оренбург, то контакты их не прекратились. Тогда военным губернатором Оренбурга стал В.А. Перовский. По совету поэта В.А. Жуковского он взял с собой Даля в качестве чиновника по особым поручением. Даль уже прославился своим высоким интеллектом, исполнительностью и владением пером. Лучшего помощника Перовскому было не сыскать. Даль снова переменил профессию. На официальном языке это называлось «О переименовании доктора Даля в коллежские асессоры».

Но чем бы ни занимался Даль, он никогда не переставал интересоваться медициной. В поездки по Оренбургскому краю он всегда брал с собой медицинские инструменты, которые частенько использовал. В одной из командировок он искусно ампутировал руку больного, зараженную гангреной, и тем самым спас его. Следует отметить, что лучшего хирурга, чем В.И. Даль, в Оренбурге в то время не было. Занявшись «Историей Пугачева», Пушкин навестил Даля, работавшего на Урале.

Судьбе было угодно распорядиться так, что Даль оказался среди врачей, лечивших Пушкина после трагической дуэли. О поединке Даль, приехавший по делам в Петербург, узнал уже на следующий день. Он тотчас помчался в дом поэта на Мойку, 12 и оставался там безотлучно до кончины поэта. Он же составил подробное профессиональное описание раны Пушкина, произвел вскрытие, сделал заключение о некурабельности подобного поражения. В трагические дни присутствие Даля как опытного врача и доброго друга облегчило страдания поэта, во всяком случае, психологически. Тогда же Пушкин впервые обратился к Владимиру Ивановичу на «ты», они, по словам Даля, как бы побратались перед лицом смерти. К нему же были обращены последние слова умирающего Александра Сергеевича: «Тяжело дышать, давит». За несколько мгновений до смерти, также обращаясь к Далю, Пушкин произнес: «Жизнь кончена». В день смерти Пушкин снял с пальца кольцо – талисман, с которым никогда не расставался, и подарил его Владимиру Ивановичу. Даль в своих записках подчеркивал удивительное, невиданное мужество, с которым поэт переносил страдания, не позволяя себе кричать, чтобы не волновать жену.

Остались три записки доктора В.И. Даля, напечатанные в «Медицинской газете» за 1860 год, № 49. Одна без заглавия, другая – «Вскрытие тела А.С. Пушкина», третья – «Ход болезни Пушкина». Пушкин, как известно, был ранен в брюшную полость, что вызвало перитонит – болезнь, которая при тогдашнем состоянии медицины, и до эры антибиотиков, неизбежно влекла за собой смерть.

В 1839 году генерал Перовский затеял поход на Хиву, где томились тысячи русских пленников. Поход закончился неудачно, Перовский с полпути повернул назад. Оправдавшись перед царем, он уехал за границу, а все знающего и все умеющего Даля определили на службу к его брату, в Министерство внутренних дел (МВД). Даль оказался вновь на высоте. Сотрудники этого министерства, и в частности отделения Даля, занимались вопросами отмены крепостного права в России. У него служил И.С. Тургенев.

В Петербурге Даль снова встретил своего друга Пирогова, который состоял в медицинском совете при МВД и одновременно создал научный кружок из единомышленников и учеников. И Владимир Иванович стал активным участником кружка. Здесь делались сообщения по последним открытиям в теории и практике медицины. Даль тоже делал доклады на медицинские темы, и кроме этого сделал несколько докладов о русском фольклоре. Интересна его статья, написанная в эти годы: «Слово медика к больным и здоровым». В этой статье подчеркивается важность правильного образа жизни: «Тот, кто в движении и не наедается досыта, реже нуждается в пособии врача».

Служба в Петербурге отдаляла Даля от стихии живой крестьянской речи. Он стал мечтать о возвращении в провинцию. В 1849 году Даль был назначен управляющим Нижегородской удельной конторой, ведавшей делами 40 тысяч государственных крестьян, и прослужил на этом посту 10 лет, имея возможность собирать этнографический материал. К управляющему удельной конторой крестьяне шли лечиться. Он накладывал повязки, рвал зубы, вскрывал нарывы, и снова серьезно оперировал. Бабы просили: «Я-то что?! Не дай, благодетель, погибнуть коровенке!» Даль начитался ветеринарных справочников: толок в аптекарской ступе порошки, разводил в больших бутылях. В деревнях ходил по хлевам, конюшням. Мужик, заглянув ему через плечо, толкал соседа: «Видал, как с жеребенком управляется? А говорит, не деревенский».

Многие поражались многогранности Даля, в нем было что-то от титанов Возрождения или от великого Ломоносова, которые были искусны во всем. Жизнь Даля настолько разнообразна и замечательна, что ее хватило бы с лихвой на несколько интересных биографий: морской офицер, врач, ответственный чиновник, натуралист, писатель, ученый-языковед…

Самым великим достижением Даля считается созданный им многотомный «Толковый словарь живого великорусского языка». Один из далиеведов,