Был ли Сталин «умеренным» в марте 1917 года? - Ларс Т. Ли

не признал, что игнорировал конечную цель революции: установление Советской власти. Он объяснял, что в условиях поддержки Советами Временного правительства он и его товарищи просто не решились «сразу сделать шаг вперёд от старого лозунга о диктатуре пролетариата и крестьянства к новому лозунгу о власти Советов» (Документ 16). А теперь спросим себя: какой из этих двух лозунгов радикальнее, старый о диктатуре или новый о власти Советов?

В Документе 17 Сталин объясняет, что весной 1917 года лозунг «Вся власть Советам» означал «разрыв блока меньшевиков и эсеров с кадетами, образование советского правительства из меньшевиков и эсеров (ибо Советы были тогда эсероменьшевистскими)». Этот план, продолжает Сталин, «не означал, конечно, диктатуры пролетариата. Но он, несомненно, облегчал подготовку условий, необходимых для обеспечения диктатуры».

Иными словами, переход от старого лозунга к новому означал не ускорение, а замедление революции. Пришлось, по мысли Сталина, отказаться от предвкушения немедленного свержения правительства и установления «диктатуры пролетариата и крестьянства» во главе с большевиками (как предписывала дофевральская программа) и двинуться кружным путем, через поддержку советского правительства, пусть и состоящего из меньшевиков и эсеров[51].

Сталинская ретроспективная оценка дает довольно точное представление о его позиции в марте 1917 года и о том, что на эту позицию повлияло. Нарисованная им картина никак не напоминает расхожий портрет «умеренного Сталина».

Документ 17

Из сборника статей «На путях к Октябрю» (1924)

[Из Предисловия – о тактике большевиков в марте 1917 г.

Этот фрагмент не включен в более поздние издания и в Собрание сочинений Сталина]

Первое замечание касается первых трех статей в сборнике. Эти статьи отражают известные колебания большинства нашей партии по вопросам о мире и власти Советов, имевшие место, как известно, в марте–апреле 1917 года. Это был период крутой ломки старых позиций. Старая платформа прямого свержения правительства теперь уже не отвечала действительности. Теперь уже нельзя было идти на немедленное свержение правительства, связанного с Советами, ибо, кто хотел свергнуть тогда Временное правительство, тот должен был свергнуть и Советы. Но нельзя было также вести политику поддержки Временного правительства, ибо это правительство являлось правительством империализма. Нужна была новая ориентировка партии. Не мудрено, что большевики, разбросанные царизмом по тюрьмам и ссылкам и теперь только получившие возможность съехаться с разных концов России для выработки новой платформы, – не смогли в один присест разобраться в новом положении. Не мудрено, что в поисках новой ориентировки партия остановилась тогда на полдороге в вопросах о мире и о власти Советов. Понадобились знаменитые «апрельские тезисы» Ленина для того, чтобы партия смогла одним взмахом выйти на новую дорогу. Я уже говорил раз в своей речи на фракции ВЦСПС, что эту ошибочную позицию я разделял тогда с большинством партии и отказался от нее полностью в середине апреля, присоединившись к «апрельским тезисам» Ленина.

[Из Введения – о значении лозунга «Вся власть Советам»]

Вторая особенность. Подготовка Октября проходила, таким образом, под руководством одной партии, партии большевиков. Но как велось партией это руководство, по какой линии оно проходило? Руководство это проходило по линии изоляции соглашательских партий, как наиболее опасных группировок в период развязки революции, по линии изоляции эсеров и меньшевиков.

В чем состоит основное стратегическое правило ленинизма?

Оно состоит в признании того, что:

1) наиболее опасной социальной опорой врагов революции в период приближающейся революционной развязки являются соглашательские партии;

2) свергнуть врага (царизм или буржуазию) невозможно без изоляции этих партий;

3) главные стрелы в период подготовки революции должны быть, ввиду этого, направлены на изоляцию этих партий, на отрыв от них широких масс трудящихся…

Третья особенность. Руководство партии делом подготовки Октября проходило, таким образом, по линии изоляции партий эсеров и меньшевиков, по линии отрыва от них широких масс рабочих и крестьян. Но как осуществлялась партией эта изоляция конкретно, в какой форме, под каким лозунгом? Она осуществлялась в форме революционного движения масс за власть Советов, под лозунгом «Вся власть Советам!», путем борьбы за превращение Советов из органов мобилизации масс в органы восстания, в органы власти, в аппарат новой пролетарской государственности…

Лозунг «Вся власть Советам!» с точки зрения его внутреннего развития прошел две стадии: первую (до июльского поражения большевиков, во время двоевластия) и вторую (после поражения корниловского восстания).

На первой стадии этот лозунг означал разрыв блока меньшевиков и эсеров с кадетами, образование советского правительства из меньшевиков и эсеров (ибо Советы были тогда эсеро-меньшевистскими), право свободной агитации для оппозиции (т. е. для большевиков) и свободную борьбу партий внутри Советов в расчете, что путем такой борьбы удастся большевикам завоевать Советы и изменить состав советского правительства в порядке мирного развития революции. Этот план не означал, конечно, диктатуры пролетариата. Но он несомненно облегчал подготовку условий, необходимых для обеспечения диктатуры, ибо он, ставя у власти меньшевиков и эсеров и вынуждая их провести на деле свою антиреволюционную платформу, ускорял разоблачение подлинной природы этих партий, ускорял их изоляцию, их отрыв от масс. Июльское поражение большевиков прервало, однако, это развитие, дав перевес генеральско-кадетской контрреволюции и отбросив эсеро-меньшевиков в объятия последней. Это обстоятельство вынудило партию снять временно лозунг «Вся власть Советам!» с тем, чтобы вновь выставить его в условиях нового подъема революции.

Поражение корниловского восстания открыло вторую стадию. Лозунг «Вся власть Советам!» вновь стал на очереди. Но теперь этот лозунг означал уже не то, что на первой стадии. Его содержание изменилось коренным образом. Теперь этот лозунг означал полный разрыв с империализмом и переход власти к большевикам, ибо Советы в своем большинстве были уже большевистскими. Теперь этот лозунг означал прямой подход революции к диктатуре пролетариата путем восстания. Более того, теперь этот лозунг означал организацию и государственное оформление диктатуры пролетариата.

Документ 18

Отповедь Зиновьеву из речи на Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 5 августа 1927 г

Зиновьев вспомнил почему-то в своей речи о колебаниях Сталина в марте 1917 года, нагородив при этом кучу небылиц. Я никогда не отрицал, что у меня в марте месяце 1917 года были некоторые колебания, что эти колебания продолжались у меня всего одну – две недели, что с приездом Ленина в апреле 1917 года колебания эти отпали, и на Апрельской конференции 1917 года я стоял в одних рядах с тов. Лениным против Каменева и его оппозиционной группы. Обо всем этом я говорил несколько раз в нашей партийной печати (см. «На путях к Октябрю», «Троцкизм или ленинизм?» и т. и.).

Я никогда не считал себя и не считаю безгрешным. Я никогда не скрывал не только своих ошибок, но и мимолетных колебаний. Но нельзя