Развод не по плану - Майя Нур

Даже Любовь Павловна окончательно перестала делать вид, будто верит моей истории про домработницу.

Каждый раз, встречая меня во дворе, она неизменно спрашивала:

— Богдан опять на работе?

И, не дожидаясь ответа, сочувственно качала головой.

— Совсем себя не бережёт.

Однажды вечером, когда я возвращалась после смены, соседка неожиданно догнала меня у подъезда.

— Евангелина.

Я обернулась.

— Да?

— Можно вопрос?

— Конечно.

Она помялась.

— Вы ведь останетесь?

Я растерянно улыбнулась.

— Не знаю.

— Жалко будет, если уедете.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что он изменился.

Я невольно нахмурилась.

— В каком смысле?

Любовь Павловна задумалась.

— Трудно объяснить. Раньше придёт с работы и сразу закроется. Неделями ни с кем словом не перекинется. Здоровается, конечно, всегда, но видно было, что мыслями где-то очень далеко.

Она тепло улыбнулась.

— А сейчас иногда даже улыбается.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Это... наверное, вам кажется.

— Моему возрасту уже многое не кажется.

Она дружески коснулась моей руки.

— Спасибо вам.

Не дожидаясь ответа, соседка вошла в подъезд. А я ещё долго стояла возле двери.

Неужели это правда?

Вечером я всё никак не могла выбросить этот разговор из головы. Богдан вернулся немного позже обычного. Усталый. Но без новых ран. За ужином мы почти не разговаривали. Он выглядел задумчивым. Несколько раз брал телефон. Читал сообщения. Хмурился. Потом убирал его обратно.

Я сделала вид, что не замечаю. Но в какой-то момент всё-таки не выдержала.

— У тебя что-то случилось?

Он медленно поднял голову.

— Работа.

Я усмехнулась.

— Это я уже слышала.

Он несколько секунд смотрел на меня. Потом неожиданно сказал:

— Иногда кажется, что ещё немного...

Он замолчал.

— И что?

— И всё получится.

Я внимательно слушала.

— А потом снова понимаешь, что ошибся.

В его голосе прозвучала такая усталость, что у меня болезненно сжалось сердце.

— Ты ведь не сдашься?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос показался ему странным.

— Нет.

— Даже если ещё долго ничего не получится?

— Даже тогда.

Я улыбнулась.

— Вот и хорошо.

Он ничего не ответил.

Но почему-то именно в этот момент мне показалось, что между нами стало ещё немного меньше расстояния. Когда я уже собиралась идти спать, Богдан вдруг окликнул меня.

— Ева.

— Да?

Он немного помолчал.

— Спасибо.

— Опять?

— Угу.

— Теперь за что?

Он опустил взгляд на кружку с давно остывшим чаем.

— За то, что дома можно перестать делать вид, будто всё нормально.

Я не нашлась, что ответить. Просто молча подошла к нему. И очень осторожно положила ладонь ему на плечо. На то самое, которое ещё недавно было перевязано.

На этот раз он не вздрогнул.

И не отвёл взгляд.

Глава 25

Глава 25

Глава 25

Рабочая неделя подходила к концу.

Я всё ещё иногда путалась в мелочах, но уже не вздрагивала каждый раз, когда к моей кассе выстраивалась очередь. Покупатели перестали казаться бесконечным потоком незнакомых лиц. У некоторых я уже запоминала привычки. Один мужчина всегда покупал кофе и газету, пожилая женщина по пятницам брала пакет молока, творог и шоколадку, а мальчишка лет десяти неизменно приходил за лимонадом после школы, долго выбирая между двумя одинаковыми бутылками. Жизнь складывалась из повторяющихся мелочей, и неожиданно именно они начали приносить ощущение устойчивости.

В конце смены заведующая подозвала меня к себе.

— Освоилась?

— Кажется, да.

Она просмотрела какие-то бумаги и удовлетворённо кивнула.

— Жалоб на тебя нет. Ошибок почти тоже. Молодец.

Я растерянно улыбнулась. Меня никогда раньше не хвалили за работу.

Даже когда я сутками помогала Игорю готовить презентации, искать документы, составлять графики встреч и исправлять его тексты, благодарности обычно звучали иначе.

«Нормально. Так и должно быть».

«Ты же всё равно дома сидишь».

«Не преувеличивай, это не работа».

Я вдруг поняла, насколько привыкла считать свои усилия чем-то само собой разумеющимся.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не мне спасибо. Продолжай так же.

Домой я возвращалась в неожиданно хорошем настроении. Впервые за долгое время захотелось купить что-нибудь просто так. Не потому что нужно. Потому что хочется.

Я зашла в небольшую кондитерскую возле дома и несколько минут разглядывала витрину. Наконец выбрала два пирожных. Одно с шоколадом. Второе с ягодами.

Почему два, я и сама не смогла бы объяснить.

Когда я открыла дверь квартиры, в прихожей было пусто. Я посмотрела на часы. Богдан обычно уже возвращался. Наверное, опять задерживается.

Я переоделась, поставила чайник и убрала пирожные в холодильник.

«До вечера», — мысленно решила я.

Но вечер наступил, а Богдан всё не приходил. Без четверти девять. Половина десятого. Десять. Я несколько раз брала телефон. Хотела написать. Потом вспоминала, что даже номера его не знаю.

Странно. Мы жили под одной крышей почти месяц. Завтракали вместе. Ужинали вместе. Каждый день разговаривали. А телефонами так и не обменялись.

Я усмехнулась этой мысли. В одиннадцатом часу наконец послышался звук ключа в замке.

Богдан вошёл в квартиру, устало снял куртку и, увидев меня на кухне, вопросительно поднял бровь.

— Не спишь?

— Теперь это становится плохой привычкой.

Он виновато улыбнулся. Совсем немного.

— Прости.

— Всё нормально.

Я достала из холодильника коробку.

— Я тут... купила.

— Что?

— Пирожные.

Он посмотрел сначала на коробку, потом на меня.

— Повод?

— Никакого.

Я пожала плечами.

— Просто сегодня меня впервые похвалили на работе.

На лице Богдана появилась улыбка. Настоящая. Не короткая тень, как обычно.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Я поставила перед ним тарелку.

— Тогда это праздничный ужин.

Он тихо усмехнулся.

— После одиннадцати вечера?

— Другого времени ты мне не оставил.

Богдан опустился на стул. Несколько секунд молча смотрел на пирожное. Потом неожиданно сказал:

— Молодец, Ева.

Всего два слова. Наверное, кто-то другой даже не придал бы им значения. Но мне вдруг стало тепло. Не потому, что меня похвалили. А потому, что впервые эти слова прозвучали так, словно человек действительно рад за меня.

Мы молча пили чай. Я украдкой посмотрела на Богдана. Он выглядел уставшим. Но сегодня в его лице не было той тяжёлой обречённости, которую я всё чаще замечала после неудачных операций.

Словно что-то изменилось. Совсем немного.

— Что? — спросил он, поймав мой взгляд.

Я смутилась.

— Ничего.

—