Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу - Александр Евгеньевич Бурцев

По прошествии нескольких дней после брака царевич стал просить свою молодую жену, чтобы она освободила из рук духов его обеих сестер, Луну и Звезду.

Выслушав просьбу царевича, его супруга, бывшая Царь-девица, ответила ему, что просьбу его она готова исполнить. Затем, обратясь к своим девицам, молодая царевна приказала им:

— Приведите сюда духа, который содержится в погребе!

Девицы пошли и скоро привели того духа к Царь-девице.

— Что требуешь от слуги своего? — спросил дух молодую царевну.

— Слушай, Страмец! — сказала ему Царь-девица. — Если ты сослужишь мне ту службу, которую я прикажу тебе сейчас, то ты будешь выпущен на волю. Дело вот в чем. Есть Морское Чудовище да еще Медведь; у этих двух духов находятся в заточении две царевны, родные сестры. Одну звать Луна, а другую — Звезда. Первая из этих находится у Медведя, а вторая — у Морского Чудовища.

Выслушав приказ своей повелительницы, дух Страмец, выйдя из царских палат, превратился вихрем и помчался сперва туда, где обреталась старшая сестра Луна. Прилетев к Медведю, он призвал его к себе и сказал ему, чтобы он по-хорошему отдал бы царевну Луну. Медведю, хотя и не хотелось расставаться с красавицей, делать было нечего, и он был принужден отдать посланному духу жившую у него Луну.

Дух Страмец, получив старшую царевну, взял ее и с ней вместе помчался к младшей сестре Звезде. Прибыв туда, он потребовал к себе Морское Чудовище и ему так же, как Медведю, объявил, чтобы он без всяких хлопот возвратил проживавшую в его замке царевну Звезду. Морское Чудовище, не могши ослушаться приказания примчавшегося духа, вынужден был подчиниться его приказу и потому без упирательства отдал ему царевну Звезду.

Достав обеих сестер, Страмец подхватил их и помчался обратно к Царь-девице. Прибыв в свое государство, он сдал обеих царевен на руки своей повелительнице.

Увидав освобожденными своих сестер, Иван-царевич благодарил супругу и духа Страмца, благодаря которому его сестры избавились от заточения у ненавистных им духов.

Вскоре после этого Иван-царевич стал проситься у своей супруги, чтобы отпустила бы его хоть на малое время в свое государство к родителям его, а также и для того, чтобы мог он доставить туда сестер своих Луну и Звезду. Но Царь-девица на это не согласилась, так как без него не могла пробыть и одной минуты. А она сказала ему, что велит своему духу, чтобы тот отнес обеих царевен в их государство и чтобы он, царевич, написал бы к своим родителям письмо и отдал бы его сестрам. Когда Иван-царевич изъявил на это свое согласие, то Царь-девица призвала опять духа Страмца и поручила ему, чтобы он немедленно же доставил сестер-царевен в их отечество, а оттуда принес бы известие о здоровье родителей ее супруга — царя Архидея и царицы Дарии.

Дух подхватил обеих царевен и в один миг доставил их в родное государство.

Царь Архидей и царица Дария, увидев вновь своих дочерей Луну и Звезду совершенно невредимыми, столь сердечно обрадовались, что их великой радости не было конца. Потом они оба, царь и царица, написали к сыну своему, Ивану-царевичу, письмо о своем благополучном здравии и отдали его духу Страмцу, который живо примчал его в государство Царь-девицы, и та за всю верную службу духа отпустила Страмца на волю.

После этого Иван-царевич с супругой своей, бывшей Царь-девицею, жили в полной любви и согласии много-много лет.

Об Иване-царевиче и Жар-птице и Сером волке

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь по имени Выслав Андронович. У него было три сына царевича: первый — Дмитрий-царевич, второй — Василий-царевич и третий, самый меньшой — Иван-царевич.

У этого царя Выслава Андроновича был сад, такой великолепный, что ни в каком другом государстве лучше этого сада не было. В саду этом росли разные драгоценные деревья, с плодами и без плодов. Одна из яблонь была любимая царя Выслава, и на этой яблоне росли золотые яблочки.

Повадилась в сад к царю Выславу летать птица, называемая Жар. На ней были перья золотые, а глаза — подобны восточному хрусталю. Летала птица та в сад каждую ночь и всегда садилась на редкостную яблоню и, сорвав золотых яблочек, улетала прочь.

Царь Выслав был крайне опечален этим обстоятельством и очень горевал, что Жар-птица много срывала с нее золотых яблочек. Почему он призвал к себе всех трех своих сыновей и сказал им:

— Любезные мои дети! Кто может из вас поймать в моем саду Жар-птицу? Если кто поймает, тому еще при жизни отдам половину моего царства, а после смерти — и все.

Услыхав это, все сыновья отвечали в один голос:

— Милостивый государь-батюшка, ваше царское величество! Мы все с величайшей радостью готовы услужить тебе и постараемся поймать эту Жар-птицу живой.

После этого братья решили между собой по очереди ходить каждую ночь в отцовский сад и подкарауливать воровавшую золотые яблочки Жар-птицу. На первую ночь пошел в сад караулить ее старший сын Дмитрий-царевич. Придя в сад, он сел под ту яблоню, с которой пропадали яблочки, и заснул, так что не слыхал и не видал ни того, как прилетала Жар-птица, ни того, как она ощипывала драгоценную яблоню.

На другой день утром царь Выслав Андронович призвал к себе царевича Дмитрия и спросил его:

— Ну что, сын мой любезный, видел ли ты Жар-птицу или нет?

— Нет, милостивый государь-батюшка, — ответил Дмитрий-царевич, — она в эту ночь не прилетала.

Вслед за старшим братом пришла очередь среднего — Василия-царевича, а на вторую ночь он так же, как и первый, отправился на ночь в сад своего отца подкараулить похитительницу драгоценных плодов — Жар-птицу. Придя в сад и сев под ту же яблоню, где перед этим провел ночь его старший брат, он, долго поджидая свою добычу, заснул и не видел, как прилетала в сад Жар-птица, и, сидя над ним, срывала золотые яблочки, и, нарвав таковых, улетела себе преспокойно из сада.

Утром после этой ночи царь Выслав призвал к себе царевича и стал спрашивать его:

— Что, сын мой любезный, видел ли ты Жар-птицу или нет?

— Нет, милостивый государь-батюшка, — отвечал ему Василий-царевич. — Она в эту ночь не прилетала.

Наконец, на третью ночь пришла очередь идти в сад Ивану-царевичу. Он, придя туда, сел