Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов

Чтобы в дальнейшем не было путаницы, я здесь сразу подскажу: с 20 октября Воронежский, Степной, Юго-Западный и Южный фронты были переименованы – в 1-й, 2-й, 3-й и 4-й Украинский фронты. Так что начинал эту операцию Конев еще будучи командующим Степным фронтом, завершал – уже как командующий 2-м Украинским фронтом. При подготовке этой операции тоже были использованы меры предосторожности и дезинформации, чтобы не выявить сосредоточения войск для нанесения удара с плацдарма. А перегруппировка была сложная.

Но вот наконец все готово, и, с благословения Сталина, 15 октября утром, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки, этот бронированный кулак в составе четырех общевойсковых и одной танковой армии нанес совершенно неожиданный удар во фланг частям гитлеровцев на правом берегу Днепра!

А Манштейн все, что было у него под рукой в те дни, бросил для отражения удара под Киевом. Против войск Конева фельдмаршал применил много авиации, чтобы быстро отреагировать на это наступление советских войск. Бои шли очень напряженные. В своих воспоминаниях Манштейн по этому поводу пишет: «В течение всего октября Степной фронт противника, командование которого, вероятно, было наиболее энергичным, перебрасывал все новые и новые силы на плацдарм, захваченный им южнее Днепра на стыке между 1-й танковой и 8-й армиями. К концу октября он расположил здесь не менее 5 армий (в том числе 1-ю танковую армию), в составе которых находились 7 танковых и механизированных корпусов, насчитывающих свыше 900 танков. Перед таким превосходством сил внутренние фланги обеих армий не могли устоять и начали отход соответственно на восток и запад».

Ну прямо скажем: у страха глаза велики! Насчет количества армий Манштейн прав. Но вот насчет семи танковых и механизированных корпусов – тут он преувеличивает. Но еще характерно то, что, перечисляя эти объединения и соединения советских войск, Манштейн ни слова не говорит о том, что он «проморгал» их сосредоточение, что удар-то этот фланговый был для него полной неожиданностью. Об этом свидетельствует то, что у него на этом направлении резервов не оказалось.

В результате такой крупномасштабной операции, которую предпринял Верховный Главнокомандующий (но надо отдать должное, исполнителем и непосредственным руководителем был Конев Иван Степанович), был создан огромный стратегический плацдарм меньшими усилиями, чем если бы такое пространство освобождалось с форсированием Днепра. Переправившиеся части оттеснили оборону противника на широком фронте вдоль Днепра и вышли к Кировограду.

В общем, Сталин много и плодотворно поработал при организации форсирования Днепра с ходу, крупными фронтовыми объединениями. Он уехал в Тегеран, как говорится, не с пустыми руками – Киев взят, советская армия преодолела «Восточный вал» и успешно продвигается на Запад.

Тегеранская конференция

Здесь я сделаю небольшое отступление. Верный своим намерениям быть в повествовании поближе к местам описываемых событий и опираться на рассказы их очевидцев или участников, я, собирая материалы к этой главе, слетал в Тегеран (в августе 1995 г.), нашел там хорошие материалы о конференции.

Я осмотрел дом, где жил Сталин, небольшой особняк на территории посольства, сейчас это резиденция нашего посла. В дни конференции на первом этаже находился начальник оперативного управления генерал Штеменко. Он поддерживал постоянную связь с Антоновым, а Сталин не раз говорил по ВЧ, интересуясь ходом боевых операций. Особенно его беспокоило положение под Киевом.

С разрешения посла я осмотрел весь особняк. Сталин располагался на втором этаже, здесь были кабинет, спальня, ванная, комнаты для охраны. Мебель тех времен не сохранилась.

Затем я обошел все помещения основного здания посольства, где проводились заседания и куда переселился из американского посольства президент Рузвельт. Это было связано с вопросами его безопасности.

Еще по прибытии в Тегеран Черчилль отметил в своих воспоминаниях:

«Я был не в восторге от того, как была организована встреча по моем прибытии на самолете в Тегеран. Английский посланник встретил меня на своей машине, и мы отправились с аэродрома в нашу дипломатическую миссию. По пути нашего следования в город на протяжении почти 3 миль через каждые 50 ярдов были расставлены персидские конные патрули. Таким образом, каждый злоумышленник мог знать, какая важная особа приезжает и каким путем она проследует. Не было никакой защиты на случай, если бы нашлись два-три решительных человека, вооруженных пистолетами или бомбой.

Американская служба безопасности более умно обеспечила защиту президента. Президентская машина проследовала в сопровождении усиленного эскорта бронемашин. В то же время самолет президента приземлился в неизвестном месте и президент отправился без всякой охраны в американскую миссию по улицам и переулкам, где его никто не ждал».

Советское и английское посольства находятся рядом, их разделяет неширокая улица. Я познакомился с Петром Ивановичем, он владелец автомобильной мастерской. В 30-х годах его отец эмигрировал из Союза и обосновался в Иране. В 1943 году Петр Иванович был еще мальчиком и приходил с другими ребятами посмотреть на иностранных солдат:

– Их было много, они ходили вдоль стен, ограждавших посольства. Охрана перекрыла улицу, которая разделяла советское и английское посольства. Повесили на тросах брезент, и таким образом два квартала были объединены, работники ходили через эту улицу свободно. Мы старались заглянуть внутрь, когда охранники приоткрывали брезент, чтобы пропустить своих работников или посетителей. Нам хотелось увидеть кого-нибудь из глав государств, но солдаты нас прогоняли.

Между тем события, по записям Черчилля, развивались так:

«Американская миссия, которая охранялась американскими войсками, находилась более чем в полумиле, а это означало, что в течение всего периода конференции либо президенту, либо Сталину и мне пришлось бы дважды или трижды в день ездить туда и обратно по узким улицам Тегерана. К тому же Молотов, прибывший в Тегеран за 24 часа до нашего приезда, выступил с рассказом о том, что советская разведка раскрыла заговор, имевший целью убийство одного или более членов «большой тройки», как нас называли, и поэтому мысль о том, что кто-то из нас должен постоянно разъезжать туда и обратно, вызывала у него тревогу. «Если что-нибудь подобное случится, – сказал он, – это может создать самое неблагоприятное впечатление». Этого нельзя было отрицать. Я всячески поддерживал просьбу Молотова к президенту переехать в здание советского посольства, которое было в три или четыре раза больше, чем остальные, а занимало большую территорию, окруженную теперь советскими войсками и полицией. Мы уговорили Рузвельта принять этот разумный совет, и на следующий день он со всем своим штатом, включая и превосходных филиппинских поваров с его яхты, переехал в русское владение, где ему было отведено обширное и удобное помещение. Таким образом, мы все оказались