Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов

внутри одного круга и могли спокойно, без помех, обсуждать проблемы мировой войны. Я очень удобно устроился в английской миссии, и мне нужно было пройти всего лишь несколько сот ярдов до здания советского посольства, которое на время превратилось, можно сказать, в центр всего мира».

Работник посольства Андрей Мыздриков, с которым я особенно сблизился, потому что он в молодости жил в Ташкенте и у нас оказалось немало общих знакомых, рассказал мне подробности намечавшегося покушения. Он показал выход из колодца (кяриза), через который должен был проникнуть снайпер. Немецкая разведка подготовила вполне реальный план – снайпер по подземным кяризам проникал в самый центр территории посольства и появлялся буквально из-под земли в ста метрах от лестницы, на которой сфотографировались главы трех государств. Этот снимок широко известен.

Я стоял у бетонного люка, который теперь закрывает этот выход, и думал о том, что с такого расстояния не только снайпер, а любой умеющий неплохо стрелять не промахнулся бы и успел сделать три выстрела, пока охрана сообразила бы, откуда стреляют.

Но, к счастью, наши чекисты вовремя раскрыли план гитлеровцев, устроили в колодце засаду и схватили всю группу террористов.

Не без удовольствия хочу напомнить, что спасли от покушения одного или всех троих глав государств мои коллеги, военные разведчики из Главного разведывательного управления, в котором и я имел честь служить немало лет.

Первым засек подготовку террористической операции Николай Кузнецов, известный разведчик, Герой Советского Союза. В те дни он работал в Ровенской и Львовской областях под видом обер-лейтенанта Зиберта. Кузнецов завел знакомство с гитлеровскими офицерами. Один из них, фон Ортель, был очень похож (если читатели вспомнят) на Вилли Поммера из фильма «Подвиг разведчика». Похож не внешностью, а поступками – любил погулять, играл в карты. Кузнецов давал ему деньги взаймы. Ну а насчет того, чтобы отдавать долги, у фон Ортеля было туго. И вот однажды он сказал Кузнецову, что скоро рассчитается, появилась возможность подзаработать. «Каким образом?» – поинтересовался Николай. «Куплю и перепродам ковры», – ответил таинственно Ортель. «Какие ковры! Идет война. Где вы их купите?» Офицер понизил голос и предупредил: «Это большой секрет. Я поеду с особой группой в Тегеран. Поедут большие специалисты по таким делам… Только, предупреждаю, об этом нигде никому ни слова… После дела я куплю знаменитые персидские ковры и в Берлине хорошо перепродам. Тогда и рассчитаюсь с вами».

Можно ли верить подвыпившему болтуну? Однако Кузнецов передал в Центр информацию об этом разговоре. Ну а дальше это дело раскручивали наши контрразведчики.

На конференции 1943 года был решен один из важнейших вопросов, который особенно интересовал Советский Союз: об открытии второго фронта в Европе, операции «Оверлорд». Она должна была начаться не позднее мая 1944 года.

Очень много выдвигал объективных причин Черчилль, чтобы оттянуть открытие второго фронта. Он считал более выгодным вторгаться не через Францию, а через Средиземное море – как он говорил, в «мягкое подбрюшие немцев».

Но Сталин твердо отстоял вторжение через Ла-Манш. Он давал совет, делился опытом, как это лучше осуществить. Говорил:

– Я думаю, что «Оверлорд» – это большая операция. Она была бы значительно облегчена и дала бы наверняка эффект, если бы имела поддержку с юга Франции. Я лично пошел бы на такую крайность. Я перешел бы к обороне в Италии, отказавшись от захвата Рима, и начал бы операцию в южной Франции, оттянув силы немцев из северной Франции. Месяца через 2–3 я начал бы операции на севере Франции. Этот план обеспечил бы успех операции «Оверлорд», причем обе армии могли бы встретиться, и произошло бы наращивание сил… По опыту наших операций мы знаем, что успех достигается тогда, когда удар наносится с двух сторон, и что операция, предпринятая с одной стороны, не дает достаточного эффекта. Поэтому мы стремимся нанести удар противнику с двух сторон, чтобы он вынужден был перебрасывать силы то в одном, то в другом направлении. Я думаю, что и в данном случае было бы хорошо осуществить операцию с юга и с севера Франции.

И чтобы закрепить и конкретизировать это решение, Сталин требовал здесь же, на конференции, назначить командующего этой операцией. Позднее Черчилль об этом вспоминает так:

«Затем Сталин задал самый важный вопрос: «Кто будет командовать операцией «Оверлорд»? Президент ответил, что это еще не решено. Сталин прямо сказал, что операция будет сведена к нулю, если вся подготовка к ней не будет поручена одному человеку. Рузвельт разъяснил, что это уже сделано. Английскому генералу Моргану выделен объединенный англо-американский штаб, и он уже в течение значительного времени разрабатывает планы».

Далее Черчилль пишет:

«Я сказал, что вопрос о назначении верховного главнокомандующего скорее подлежит обсуждению тремя главами правительств, чем на довольно широком заседании. Сталин сказал, что Советское правительство не претендует на право голоса в этом назначении. Оно желает лишь знать, кто будет этим главнокомандующим. Очень важно, чтобы это назначение было сделано по возможности скорее и чтобы генерал, который будет избран для этого, нес ответственность не только за подготовку плана, но и за его осуществление. Я согласился, что вопрос о том, кто будет командовать операцией «Оверлорд», является одним из важнейших моментов, которыми нужно заняться, и заявил, что он будет решен не позже ближайших двух недель».

Представляя себе участников и события, происходившие в залах посольства, я особенно реально хотел воспроизвести торжественный момент, о котором прочитал в мемуарах многих участников этой процедуры. Все они непременно отмечают два факта: Сталин поцеловал меч, а Ворошилов его уронил.

Вот как это подает Черчилль:

«Перед нашим вторым пленарным заседанием, начавшимся в 4 часа, я по поручению короля вручил Почетный меч, который был изготовлен по специальному заказу Его Величества в честь славной обороны Сталинграда. Большой зал был заполнен русскими офицерами и солдатами. Когда, после нескольких пояснительных слов, я вручил это великолепное оружие маршалу Сталину, он весьма внушительным жестом поднес его к губам и поцеловал. Затем он передал меч Ворошилову, который его уронил. Меч был вынесен из зала с большой торжественностью в сопровождении русского почетного караула».

На конференции было зафиксировано, кроме открытия второго фронта, обязательство СССР объявить войну Японии после разгрома Германии, а также другие вопросы сотрудничества после окончания войны.

В Тегеране Черчилль отметил свое 69-летие. Это событие, конечно же, лучше других описывает он сам:

«До сих пор мы собирались для наших заседаний и обедов в советском посольстве. Но теперь я заявил, что третий обед даю я, и он должен состояться в английской миссии. Никто не мог против этого возражать.